Куплю истинную. Дорого

Глава 12: Безумная мысль

Летиция Тайлер

У меня никак не укладывалось в голове то, что мой бывший жених откажется передать меня Рейгану Стоунсолу Тенебрианскому.

Как же так? Истинная любого дракона неприкосновенна, ее нельзя удерживать! А здесь и вовсе речь идет о самом Императоре.

За такое может быть только одно наказание. И не только для Эйдена. Казнят любого, кто окажется хоть как-то причастен к такому вопиющему преступлению.

Почему же мой бывший жених уверен, что красноволосый монстр ничего и никогда не узнает? Я могу сбежать, кто-то из слуг может предать хозяина. Да мало ли что может случиться?

Ответ на вопрос напрашивался сам собой: моя жизнь будет очень короткой. Если я ничего не сделаю, меня изнасилуют, а после убьют.

Надежда на то, что получится выбраться, у меня еще была, но… Эйден не просто запер меня. Он посадил меня на короткую цепь, приковав за ногу к кровати. Словно собаку.

Очень долго я просто плакала от бессилия. На моей стороне закон, а все равно нельзя ничего сделать. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой беззащитной перед этим кукловодом, что хотелось выть.

Любой шум, раздававшийся из-за запертой двери, заставлял меня вздрагивать. Внутри все сжималось, становилось страшно.

Но ведь Галахарт и сам боялся. Как иначе объяснить то, что он не закончил начатое?

Я слышала, как сильно герцог и его друг переживали, что Император может меня почувствовать. Асмодей говорил, что нельзя пытаться повредить метку, так, может, – это выход?

Неизвестно, сработает или нет, однако другого плана у меня не было. Оставалось придумать, как его осуществить. С этим возникла сложность: рядом со мной не было ничего острого. Даже разбить было нечего, чтобы использовать осколок.

Когда за дверью в очередной раз послышались шорохи, я затихла. Стала молиться, чтобы это были просто слуги. Боги меня не услышали: в комнату зашли Эйден и Асмодей.

На этот раз я вставать не стала. Продолжила сидеть на самом краешке кровати, стараясь не издавать ни звука. Конечно, меня нельзя не заметить, но как же мне этого хотелось!

У герцога при себе был поднос, на котором я увидела кинжал и пустую миску. А друг Галахарта, одетый во все зеленое, держал в руках небольшую коробку. Она была закрыта, и разглядеть, что внутри, не вышло.

Мой бывший жених запер дверь, будто я могла попытаться выбежать. Он сел на кровать, поставил рядом с собой поднос. Асмодей же открыл коробку и стал по очереди доставать из нее какие-то флакончики.

– Сначала смешать, потом добавить кровь? – уточнил у друга Галахарт.

Мою кровь? Вероятно, да. Но для чего? Я не знала, но была уверена, что для чего-то ужасного.

– Что вы хотите сделать? – с волнением в голосе спросила я.

На меня никто даже не посмотрел. Будто меня тут не было.

– Да, – кивнул Асмодей. – Главное, не спеши, медленно.

Эйден взял миску, в которую мужчины вылили жидкости из нескольких склянок. Затем высыпали туда же какой-то черный порошок и перемешали получившуюся смесь.

– Можно добавлять, – довольным тоном произнес друг герцога.

Галахарт взял кинжал и повернулся ко мне. Отпрянула, поднялась с кровати. Даже шагу не смогла сделать в сторону – меня мертвой хваткой схватил Асмодей.

Он держал меня, не позволяя вырваться, и отпустил лишь тогда, когда герцог порезал мою ладонь и собрал потекшую кровь в миску.

Эйден снова положил кинжал на поднос и вместе с другом стал внимательно следить за смесью. Она забурлила так, будто стояла на открытом огне.

Мужчины увлеченно наблюдали за процессом кипения, а ко мне снова потеряли всяческий интерес.

Безумная мысль пришла в голову. От нее по коже пробежали мурашки. Неужели я на такое способна?

Но выбора не было. Медленно подвинулась к подносу, убедилась, что на меня не смотрят, и схватила кинжал. Резко полоснула один раз, а затем и второй по метке.

Было больно, но я не проронила ни звука. А вот Галахарт и его друг закричали, как только увидели, что произошло. Словно это я порезала кого-то из них, а не свое собственное плечо.

Третий раз царапнуть по рисунку уже не вышло – Эйден выхватил у меня оружие. В его глазах зажглось яростное пламя, такое интенсивное, что я пришла к выводу, что это конец. Убьет.