Курьер для галактики

12.

Квартира выглядела совсем запущенной. Глаза после моих злоключений выцепляли то, что я старался не замечать раньше. И старенькие пожелтевшие от солнца обои, с отклеившимися уголками на стыках, и запылённый телевизор, и крошки на полу. Кухня с засаленным гарнитуром в капельках жира еще от прошлых жильцов. К тому же до сих пор сохранялся неприятный след постороннего вторжения, разбросанные вещи.
Квартира и раньше была мне просто местом для ночлега. А теперь... Совсем не осталось чувства дома. Просто стены.
Так же Эпс со своей компанией нагло пришёл в наш дом, развернул свою деятельность, и никто этого не заметил. Только теперь я знаю, что они здесь. Но как жить с этим знанием, видеть постепенные изменения вокруг, строить планы на будущее. Смогу ли я делать вид, что ничего страшного нет, и продолжать жить своей пустой жизнью, пока кто-то другой платит? У меня нет ответа.
– Анья, скажи, что ты делала у нас? Каким было твое задание?
Нужно отвлечься, начать что-то делать. Как же в квартире теперь гадко. Пока она думала над ответом, я с остервенением выгребал вещи из всех углов. Скатал их в один комом и закинул в шкаф, прихлопнув скрипучей дверцей. Стало легче. За действиями ненадолго можно спрятаться от назойливых мыслей. Девушка все еще стояла в дверях, наблюдая за моей суетой.
– Пельмени любишь? – спросил, нарочито громко уже из кухни, перекрикивая шум воды, наполнявшей кастрюльку.
Я хотел услышать ответ на первый вопрос, но боялся его.
– Не знаю. Я теперь всё ем. Нужно много.
Она прошла за мной и спокойно, хотя и с грустью ответила на то, что не важно. Отвела глаза и не ответила на другой вопрос. Но наша близость в отношении к происходящему и наши возможности Курьера не позволяли хранить в тайне эмоции друг от друга.
– Ты не виновата. Не мы, так другие будут это делать, – попытался утешить её, хотя чувствовал тоже самое.
– Я знаю, но другие не захотят помешать и исправить, даже если будет шанс. А мы должны.
– Почему не захотят?
Мне казалось, что она не права. Слишком уж это было дико, чтобы не осталось среди множества миров таких же неравнодушных, как она. Возможно вместе сообща можно что-то придумать.
– Потому что каждый думает только о себе и старается не замечать чужие беды, в особенности, когда у них самих все хорошо!
Она снова начала говорить яростно, выкрикивая каждое слово, сощурив заблестевшие глаза.
– Трудно отказаться от способностей, когда ты почувствовал их полную мощь! Если рухнет система, сдохнет Эпс и кто из них еще остался, то мы все станем снова беспомощными, немощными как раньше. Только теперь будем помнить, что потеряли.
– Да что там такого, в тех способностях. Жили без них и ничего. Справлялись! – я тоже не смог сдержаться и повысил голос. Не считал себя прежде немощным.
– Ты просто еще мало умеешь. Потом поймешь. – отмахнулась она спокойнее, усаживаясь к столу. И блаженно, как ни в чём не бывало, втянула ароматный парок над своей тарелкой. Для нее вопрос с моим участием был давно решён.
– А я не хочу потом. Не хочу больше выполнять задания, видеть страдания и несправедливость.
– От этого они не перестанут существовать! – припечатала так, что возразить было нечем, – Мне нужна твоя помощь.
– Почему именно моя?
Её кристально-голубые глаза были полны решительным упрямством.
– Они перенесли базу сюда. Их планета на грани конца. Теперь ваша - их новый дом. Здесь для них много ресурса.
– Ресурса, в смысле людей? Да? – спросил, хотя и так понял.
– Проняло? Скоро будешь повсюду встречать тех, у кого забрали жизни, если мы ничего не сделаем. Будут приходить и другие курьеры. Меня никогда еще не отправляли в одно и то же место дважды. Но я, как видишь, снова тут.
Повисла пауза. Анья подцепила вилкой пельмень, подула на него, примерилась и смело отправила в рот целиком. Удовлетворенно кивнула, потянулась за следующим. Я последовал её примеру.
Какое-то время мы увлеченно ели. Стучали вилки. Я размышлял о том, что встрял еще глубже, чем представлялось раньше. Анья поглядывала на меня исподтишка, пытаясь проникнуть в мысли.
Я все замечал, но было не до того. Если я включусь в эту борьбу, то скорее всего, от меня останется только пыль. Удержать Анью от решительных действий я тоже не смогу. Судя по упрямо сжатым губам и хмурой складке между бровей, она не отступиться и наломает дров. Оставить её одну с таким воинственным настроем, равносильно её потере. Как в той сказке, стою перед камнем у развилки. Что ни выбор, то потеря.
– Ты сможешь делать вид, что твой мир остается прежним, смириться и ничего не делать? – добила она меня моим же вопросом и снова пронзила взглядом.
В другое время я бы непременно подавился, но сейчас моё тело действовало на автомате, поглощая необходимые для мозга калории. Я пытался найти путь, что-то вертелось, но, как верно подмечала прежде моя Связь, "недостаточно данных."
Анья буквально искрила напряжением от стремления действовать, не оставляя мне выбора. Я завидовал её одержимости и отсутствию толики сомнений. Но это глупо, что-либо делать без плана, просто потому что невозможно не делать. Должна же быть хоть малюсенькая надежда на результат. Как умерить её пыл?
– Откуда ты знаешь, что кроме нас никто из Курьеров больше не станет противодействовать захватчикам?
– Знаю! – буркнула она обиженно.
Похоже решила, что я тоже, как и они, забочусь только о своей судьбе.
– Анья.
Я пытался поймать её взгляд, но она отводила его в сторону. Хотелось стереть с её лица печать тревоги и вновь увидеть безмятежную радость, как при первой нашей встрече.
– Мне тоже больно видеть тех, кто идет на жертвы не осознавая, что это не их выбор.
Она болезненно поморщилась и набрала побольше воздуха, намереваясь возражать. Поэтому я заторопился договорить.
– Я хочу помочь им всем, хочу прекратить весь этот кошмар, хочу снова жить своей беззаботной жизнью, в которой самое страшное, что меня облает недовольная тётка за то, что привёз заказ с опозданием. Но нужно всё хорошо продумать, решить, что мы сможем сделать. Если мы сейчас возьмём копья и побежим на них с криками, мы никому не поможем.
– Да, ты прав! Тысячу раз прав! – с жаром закричала она, вскинувшись, балансируя на грани истерики – Но что с того? У меня не осталось сил это наблюдать! Если бы ты видел, то они сотворили с моим миром, с моим домом. Кругом война, раздор, люди гибнут и не помнят за что. Мы скатились назад, как животные, готовы рвать друг друга за еду и по чьей-то указке. А цари жируют. И им опять и опять подкидывают средства, чтобы всё продолжалось. Я потеряла всех!
– Это не значит, что нужно прыгать в жерло вулкана, сломя голову. У тебя есть ты, твоя жизнь, твоя борьба, цель!
Кухонный стол между нами стал раздражать. Я метнулся к ней в полуприсяде, обнял неловко, вместе со спинкой стула. Неудобно, но менять положение теперь уже не рискнул, потому что внезапно понял, ей было нужно сейчас так. Держал крепко, пока она не перестала пытаться оттолкнуть.
– Теперь есть я, – тихо сказал в нагретый дыханием воздух между нами, когда почувствовал, что она сдалась. Лицо обожгла её упавшая слезинка. Анья хлюпнула носом и совсем обмякла.
– Я знаю, но утром должна буду уйти. И не от нас зависит, встретимся ли снова. К тому же, ты сам знаешь, что будет значить для твоих людей мой приход. Мы несём горе в миры, которые посещаем.
Её слова звучали всё тише. Мне с трудом удавалось их разобрать. Вспышки ярости отобрали у неё последние силы.
Внутри защемило от желания оградить её от всех тревог. Она что-то еще бормотала, я уже не понимал. Её шопот становился совсем неслышным, а голова на моём плече тяжелела. Дыхание стало ровным и глубоким.
Мне тоже смертельно захотелось спать, но кровать в комнате была только одна. На неё я заботливо перенес затихшую гостью. Она оказалась совсем невесомой, даже для меня.
Долго не решался разжать объятия. Я вообще не хотел её больше отпускать. Никуда.
Глаза слипались. Прежний Костя во мне соблазнял поддаться, вздремнуть совсем немного, пока Анья тоже спит. Мы так ничего и не решили. Но если я позволю себе провалиться в сон, то уже не останется нашего времени.
Сходил заварил себе чая покрепче и сел в кресло напротив кровати. Я боялся, что если прикрою глаза хоть на минуту, Анья исчезнет. Наверное это глупо. Почему она стала мне так дорога.
Она спала крепко, и я разглядывал ее, не опасаясь быть замеченным. Сон смягчил её черты, убрал упрямые складки и добавил безмятежности. Я всматривался и старался запечатлеть трогательный и беззащитный образ.
Мысли мелькали обрывками в усталом мозгу. Что, если не пускать её никуда? Она сама говорила, что у неё никого там не осталось, так почему бы... И тут же одёрнул себя. С чего я решил, что она вообще захочет? Она горит борьбой и местью. И кто я такой, чтобы её останавливать. Я могу только пытаться помочь и надеяться, что не пропадём вместе. Спасти хотя бы её.
Горько усмехнулся. Я был готов принести себя в жертву. Наверное так и становятся взрослыми. Когда перестают жалеть себя ради кого-то другого, того, кто дорог.