Курьерская Миля. Пятая стадия

Отрицание

Великая Столица не прощает ошибок. Ты можешь валяться в ногах, моля о пощаде, причитая о собственной глупости и пытаясь вызвать жалость своим надрывным плачем, но все будет тщетно. Потому что Великая Столица никогда не прощает ошибок.

Клубы горького сигаретного дыма вырываются на прохладный воздух, развеиваясь аномально сильным для этого города ветром, что все равно не может унести оседающую на языке вонь выхлопных газов города.

Яркие неоновые вывески клубов - основных мест для развлечений на любой вкус и кошелек, - мигают с определённой периодичностью, понятной только завсегдатаям подобных заведений. Войти не так просто, нужно знать сигналы, после которых дверь откроется. Надёжно, а главное, абсолютно безопасно: три коротких стука и два обычных - пришел постоянник; один короткий и два с интервалом в секунду - новичок, которого можно начать окучивать с порога до тех пор, пока все его карты и счета не уйдут в глубокий минус.

Курьер окидывает презрительным взглядом такое здание напротив «офиса». Ему не впервой оказываться брошенным на произвол судьбы, как новорожденный котёнок в самых тёмных трущобах Столицы, но от осознания этого легче всё никак не становится.

«Время лечит, говорите?»

Попытка жить честной жизнью обернулась очередным провалом.

Возвращение в Великую Столицу свободным человеком должно было стать новой главой в жизни Курьера - не запятнанной кровью невинных людей.

Ключевое - «должно было».

После смерти Хунда Курьер получил приглашение от Конторы - службы монтажа оборудования по всей Столице. И только после подписания договора выяснилось, что для Конторы это означает совсем другое.

Он швыряет себе под ноги окурок дешёвой до боли в грудной клетке сигареты, в которой от табака одно только название, и возвращается в провонявший засохшей кровью подвал офиса, на ходу надевая новые резиновые перчатки. На уборку осталось не так много времени.

— Кто на это раз? Очередной салага, не понравившийся Зелибобе?

— Работай тряпкой, а не языком, Курьер. Хотя, может, хоть так заработаешь себе деньжат, никто осуждать тебя не будет, хе-хе.

— Спасибо за предложение, Рок, но не хочу становиться твоим конкурентом.

Курьер знал о «клиенте» не так много, как хотел бы - лишь то, что он был мелким дилером под покровительством Конторы. Именно «был».

Дитрих нарочито брезгливо поднимает с пола мужской палец и вкладывает его в зип-пакет.

— Лови. — он не целится, но снаряд попадает прямиком в руки Курьера. — Как разгребем весь этот срач - отвезешь на адрес.

Оттирать красный бетон химией - то еще развлечение. Уже через несколько минут мелкие порезы начало покалывать даже сквозь толстую резину, а глаза заслезились от тошнотворной смеси запахов, витающей в воздухе.

— Что смогли - очистили, Рок. — Курьер с чувством выполненного долга швыряет тряпку в треснувшее пластиковое ведро. — Дальше только пол заливать и ждать, пока разъест.

Окровавленные перчатки пара за парой летят в заляпанные мусорные мешки до тех пор, пока от места недавней бойни не остается только противный, едкий запах хлорки.

— Чистка окончена.

***

Тошнотворно грязный от выхлопных газов баснословно дорогих тачек воздух Столицы кажется кристально свежим для горящих от паров чистящих средств легких. Пара капель грядущего ливня падает на сигарету под аккомпанемент грома.

— Ублюдская всё-таки работёнка. — Курьер затягивается, от первого же вдоха довольно жмурясь.

— Лучше уж так, чем бомжевать в родной дыре. — Рок беспардонно вытягивает из кармана Курьера пачку и одним движением руки забирает себе половину. — А это комиссия за то, что ты у меня стреляешь.

— Я тебе этой сигаретой сейчас глаз прожгу. — безобидно отвечает Курьер, поправляя сползающие с переносицы солнцезащитные очки.

— Попробуй.

Парни долгое время молчат, думая о своём: Курьер - о работе, а Рок… черт его знает, о чем думает Рок.

— Я ухожу скоро.

— От нас или на тот свет? — неудачно шутит Курьер. Рок пропускает его фразу мимо ушей, благоразумно делая вид, что услышал только первую часть предложения.

— Из офиса. Ну нахер такую работу.

— И что с ней не так? Кроме того, что мы опять оказались по локоть в крови.

Пауза затягивается.

— Знаешь, на что это похоже? Будто ты долгое время копаешь очень глубокую яму, буквально тратишь все силы на то, чтобы выкопать ее. — Дитрих тушит бычок об шов кирпичной кладки, покрытый мхом. — И когда ты заканчиваешь, эта яма внезапно оказывается твоей могилой.

— И часто у тебя такое бывает?

— Что?

— Ну… умные мысли.

— …ты редкостный говнюк, Курьер, знаешь? Я тут тебе душу открываю, считай, а ты все шуточки шутишь.

— Не мы такие, жизнь такая.

— Не жизнь такая, а ты, придурок, иногда вовремя заткнуться не можешь.

— Как и ты. И ты, если моя память мне не изменяет, о таком умении забываешь гораздо чаще меня.

— Будешь много умничать - зубы придется пересчитывать.

Курьер улыбается одним уголком губ.

— Узнаю старину Рока. И куда на этот раз тебя нелегкая занесла?

— Не поверишь. — Рок усмехается, не скрывая ехидства во взгляде. — А если и поверишь, то будешь смеяться.

— Не тяни кота, ему больно.

— Я в курьеры податься хочу. Как раз предложили работу в одной конторке. Доставляй себе «подарки» и не выкобенивайся по пустякам. Дед Мороз с нюансом, так сказать.

Виски сдавливает невидимая рука. В глазах темнеет, и Курьеру приходится приложить титанические усилия, чтобы не сползти по стене.

Красный тонкий ошейник, женский крик, выстрелы, пол в кровавых разводах, по которому разбросаны пустые гильзы… Голова невыносимо гудит от сменяющих друг друга картин. Пронзительный женский крик бьет по барабанным перепонкам увесистой кувалдой.