Курс молодого шинсенгумовца

2. О повседневных заботах, недоваренном рисе, ночном дозоре и недосыпании

Раннее утро. Где-то на хозяйственном дворе какого-нибудь зажиточного земледельца во всю кукарекал петух, призывая рабочий класс к пробуждению. Туман стелился по земле, показывая, какой тут резкий перепад температур.

- Сэй-чан, - будила Юкимура свою новоиспеченную помощницу, которая дрыхла без задних ног, уставшая за такой насыщенный вчерашний день. – Сэй-чан, проснись.
- А? – Лина с титаническим усилием разлепила веки и уставилась на будившую ее. – Ты кто? – изумленно спросила она.
- Ты снова ничего не помнишь? – удивилась девочка.
- А. Нет, - иномирянка присела на татами, спальный «халат» немного сполз с плеча, демонстрируя бинты, которыми утягивали грудь. – Прости, Тидзуру-чан, я с утра плохо соображаю. Что-то случилось?
- Ничего, - девочка отошла к своей постели и начала ее прибирать. – Уже пора вставать. Рассвет.
- И что, рассвет? – недовольно покосилась на нее Лина, даже не думая подниматься. – Люди в такое раннее утро должны спать.
- Откуда ты знаешь? – Юкимура хитро на нее посмотрела. – Ты ведь не помнишь даже собственного имени.
- Одно другому не мешает, - отмахнулась Лина, с неохотой переоблачаясь в наряд, единственный, кстати. – Должно быть, я знаю многие факты, которые не касаются моего прошлого, - задумчиво выдала она, вспомнив один роман, в котором герой тоже потерял память.

Прошла минута тишины, в течение которой был слышен легкий шелест ткани.

- Сэй-чан, - позвала Юкимура, обдумавшая свой вопрос.
- М? – продирая пятерней шевелюру и заплетая косу, откликнулась та.
- А что, если… Что, если ты была плохим человеком? – смутившись, выдала девочка. Лина повернулась к ней и изобразила на лице мыслительную деятельность.
- Не знаю, - пожала плечами. Брови Тидзуру резко прыгнули вверх. – Ха-ха, правда не знаю. Должно быть, меня ждет наказание. Да. Не зря же я зачем-то оказалась на улице в столь поздний час, - «О-ля-ля! Я гений! Я гений!! – подумалось ей. – Вот, по пути сочиняю фик, ога… Обязательно его запишу, если меня не казнят раньше времени…»

Все утро прошло в заботах и работе. Лина и Тидзуру были возле колодца и перемывали посуду, которую оставили за собой воины. Между тем с тренировочной площадки, которая находилась, судя по голосам, не так далеко, доносилась громкая ругань, крики и отеческие наставления, как правильно держать меч, облаченные в экспрессивно-окрашенную форму.

- И они так каждый день? – покосилась Сэй на свою соседку.
- Да, - просто ответила девочка.
- И ты не устаешь от этого? – скептично выгнула бровь.
- Нет. Я должна быть им благодарной, что они позволили мне жить здесь.

Лина почувствовала укол совести. Кстати сказать, эти Шинсенгуми ведь спасли ее, значит, и она должна быть им благодарной. «Только что-то мне подсказывает, они меня также легко казнят, как легко спасли, - проворчала про себя девушка. – Параноики, блин…»

Солнце начало пригревать. Утренняя тренировка окончилась, все разошлись по своим комнатам... то есть это, в казарму ушли. Как сказала Тидзуру, скоро придет городской патруль. Разумеется, она так не сказала, но Лине больше понравилось это слово. Затем все пообедают, а потом снова снарядится отряд для патрулирования города.

- Я бы… - она помолчала, отвлекшись от раскладывания тарелок на сушку. – Я бы хотела пойти с ними, чтобы порасспрашивать о своем отце.
А Лина уже успела вытянуть из нее то, каким Макаром она попала сюда. Ну, чисто так, для проформы.
- Так попросись, почему нет? – пожала плечами девушка, чувствуя, что, если она сейчас же не поднимется на ноги, она больше их не почувствует.
- Я ведь… - Юкимура покраснела. – Не могу я. Может, у вас за границей так и можно, но…
- Я не знаю, как можно. И вообще не знаю, как там за границей, - нахмурилась Лина, кинув взгляд на девчонку.
- Почему? – в ответ та посмотрела на нее.
- Хм… хороший вопрос, - Лина задумалась, как бы половчее соврать, да так, чтобы на заумную правду было похоже. – Должно быть, я не помню этого, потому что это связано с моим прошлым. А Япония с моим прошлым не связана…
- Значит, ты иностранка! – воскликнула Тидзуру, а Лина закашлялась, так как вспомнила, что «затвор» Страны Заходящего солнца еще никто в тот год не отменил.
- Кхе… кха… кха… Что ты такое говоришь, Тидзуру-чан? Я ведь и ошибаться могу… - и принялась усердно раскладывать тарелки.

Их случайно слышал Саннан. Причем, действительно случайно, так как в это утро он ходил и наводил на всех ангст своей раненой рукой и тем, что он больше не сможет быть в строю. Когда он услышал такие речи, то на секунду отвлекся от своих внутренних стенаний и заподозрил Сэй в обмане. Уж очень казалась ему неправдоподобной версия про амнезию. Никаких головных травм обнаружено не было, так что эта девица вполне могла быть шпионом.

Секунда прошла. Саннан, вновь вспомнив о больной руке, пошел дальше, продолжая печалиться.

***
Обед подошел незаметно, застав Тидзуру и Лину в комнате, занимающимися мелким рукоделием – штопали выстиранные вчера кимоно.

- Все, я пошла, - девочка сложила в стопку заштопанные вещи и поднялась. – Я принесу тебе еду.
- Ага, я буду ждать, - отгрызая зубами нитку, от голода, наверное, проговорила Лина.

Через несколько минут как ушла Тидзуру, в комнату кто-то постучался.

«И с каких пор она стучит, м?»

- Да?

В ответ створки раскрылись, показывая недовольного Хейске, держащего поднос с дымящимся рисом.

- Хе… - вовремя вспомнила, что не знает его. – А… ты кто? – поднялась на ноги.
- Я Хейске, - тут же улыбнулся парень. – Почему не хочешь обедать с нами? – без задней мысли спросил он, протягивая поднос подошедшей Лине. – Тидзуру-чан присоединилась к нам.
- Ну и пусть, - буркнула Сэй, отходя от него. – Мне и одной хорошо. Спасибо, что принес.

Пожав плечами, юноша ушел. А Лина, подождав немного, последовала за ним, так как, следуя своей женской логике, пришла к выводу, что его послали специально, как крайнего. Было легко красться по полу, который не скрипит половицами. Завернув за поворот, Лина быстро отпрянула назад – Хейске как раз открывал створы, чтобы войти. Зрительно запомнив, куда он вошел, девушка быстро, но как можно тише подбежала к той комнате и приложила ухо к стене.