Курс молодого шинсенгумовца

8. О первом признании

Лина проснулась счастливая и выспавшаяся, она даже не сразу вспомнила, что вчера было. Об этом ей напомнило кимоно, которое с нее никто не снял: мужчины – ввиду их воспитанности, а Тидзуру – ввиду того, что она просто не смогла поднять ее спящее тело. А также волосы, которые Лина распустила, чтобы сделать косу, - они были черные. «…», - подумала девушка, быстренько скидывая с себя мерзкое кимоно и кидая его на пол. Тут же, приглушенно звякнув, из потайных карманов, которые иномирянка так и не смогла найти, по полу раскатились монеты. Удивившись, девушка собрала их и положила в сторонку, возле стеночки, решив спросить о них кого-нибудь, так как достоинство этих денег было ей неизвестно.

Затем, переодевшись в мужское платье, которое она все забывала отнести, Лина сложила кимоно в стопочку, уселась на пол и стала ждать Юкимуру, чтобы та хотя бы принесла ей тазик с водой. Ей надо было умыться и попытаться отмыть волосы – не пойдет же она смущать народ местный своим боевым раскрасом.

Ждать пришлось недолго. Девочка пришла минут через пять: должно быть, обед прошел. Зайдя в комнату, Тидзуру немного испугалась необычного вида своей соседки, но воспитанность и деликатность не позволили ей выказать этого.

- Сэй-чан, как ты себя чувствуешь? – спросила она, посмотрев на девушку.
- Ти-чан, умоляю, принеси мне тазик с водой и полотенце, иначе я вообще не выйду отсюда, - тон Лины, разумеется, никак не располагал к насмешкам, поэтому, серьезно кивнув, Юкимура ушла исполнять просьбу.

Не прошло и нескольких минут, как девочка, выставив перед собой таз, протиснулась в комнату. Лина приняла его из ее рук и поставила на пол. Соседка положила рядом с ней кусок мыла и полотенце.

- Ты будешь прямо здесь… - удивилась Тидзуру.
- Ага, не выйду же я в таком виде на улицу, - проворчала иномирянка, заглядывая в таз, высматривая свое отражение. Да, так и было – сурьма с ресниц и бровей во время сна размазалась по всему лицу, не хуже современной подводки и туши. Лина зачерпнула воды и окунула лицо в пригоршню. А потом на глазах изумленной Юкимуры сунула всю голову в таз.
- Сэй-чан! – испугалась та, подумав, что она собралась топиться.
- Все хорошо, - булькнула Лина, высовывая голову, отчего намоченные и упавшие на лицо черные волосы придали ей сходство с девочкой из «Звонка». – Я пытаюсь смыть краску с волос. Мне больше нравятся мои волосы, чем эти…
- Но они тоже твои, - улыбнулась Тидзуру, а иномирянка изумленно воззрилась на нее сквозь мокрые пряди: она только что пошутила?! Не может быть!
- Мои – светлые. И я их верну, - вновь окуная голову в таз, заявила Лина.
- Хорошо, тогда я принесу тебе еду, - удивившись, какая у этой девушки сила духа, гаремщица удалилась из комнаты.

***
Что там говорила Такани? Через неделю отмоются? Пф! Усилиями Лины и мылом с водой девушка отстирала свои волосы, вернув им первоначальную светло-русость. Ну, правда, потратила она на это практически все время до ужина. Около нее сидела Тидзуру и, охая, ахая и вздыхая, оказывала моральную поддержку.

«Хм… - окунув в очередной раз волосы в таз, подумала иномирянка. – Кажется, я соскучилась по Rammstein`у... Кажется, что угодно отдала бы за хоть одну песню хотя бы того же Винтажа. Хотя, пожалуй, эти лишения не напрасны…»

В конце концов, довольная и теперь уж точно счастливая Лина сидела на улице и в свете заходящего солнца вытирала волосы полотенцем. Она сама убрала таз с водой, сама отнесла его на место, посчитав, что Юкимура и так достаточно ей помогла.

Было тепло, небо было темно-голубым, дул легкий ветерок, приятно овевая лицо, но неприятно холодя мокрые волосы. Накинув полотенце на голову, девушка, подперев щеку рукой, уставилась на забор и на расцветающие цветы сакуры. «Обалдеть, - невольно подумала Лина. – Всегда мечтала вживую увидеть такое чудо, хы-хы…» И только она собралась встать и пойти к деревьям, чтобы получше рассмотреть цветение, как Тидзуру позвала ее ужинать. Мудро рассудив, что цветами можно полюбоваться и завтра, при хорошем дневном освещении, Лина, на ходу собирая волосы в хвост, прихватила из комнаты узелок с деньгами и пошла вместе с девочкой в столовую.

Был ужин, так что были все. Обычно командиры в сборе только утром, за завтраком, и вечером, за ужином. В обед обязательно кого-нибудь не достает. А, нет, сейчас не доставало Кондо. Эти командиры, вечно они в каких-нибудь разъездах... Зато Саннан был. Сидел чуть поодаль от Хиджикаты и ужинал.

Легонько тряхнув головой, чтобы проверить, высохли ли волосы, Лина, посчитав, что середина трапезы – самое время для вопроса, отложила палочки и посмотрела на зама.

- Хиджиката-сан, - негромко позвала она, но ее услышали все и тут же замолчали, интересуясь, что она скажет. Должно быть, после вчерашнего задания уважения к этой девушке прибавилось. – Я нашла кое-что в кимоно, и не знаю, что с этим делать, - иномирянка вытащила из-за пояса узелок с деньгами и, развязав его, положила перед своим подносом.
- Ого, - оценил Шинпачи. – Да на эти деньги можно было бы хорошо погулять!
- Шинпачи, тебе бы только гулять, - недовольно заметил Хейске. – Может, Сэй захочет потратить их на то, чтобы узнать о себе.
- Э… - Лина изумленно посмотрела на них: неужели это проявление заботы? – Здесь так много денег? – она недоверчиво покосилась на маленькую кучку невзрачных монет.
- Достаточно, - ответил Тошизо, между прочим, довольно мягко.
- Ясно. Только мне эти деньги все равно ни к чему, - улыбнулась девушка. – Пожалуй, я отдам их вам. Можно, Хиджиката-сан? Или… вы не возьмете деньги у женщины? – улыбка стекла с ее лица, она в упор смотрела на зама, не мигая. Ведьма натуральная. Командиры отрядов переводили взгляд с Хиджикаты на Сэй и обратно, с неподдельным интересом пытаясь угадать, как поступит их зам командира.

Впрочем, Хиджиката, он и в Африке такой же, так что, не отступая от своего флегматичного характера, сказал, чуть улыбнувшись: