Курс молодого шинсенгумовца

10. О похмелье, настойчивости и злопамятности Хиджикаты

Лина проснулась с головной болью. С трудом, огромным, просто титаническим трудом пьянчужка-неумеха разлепила веки, тут же их прикрыв из-за очень яркого солнечного света. Хотя солнце стояло над крышей здания, совершенно не освещая окно или двери ее комнаты. Лина перевернулась набок и пыталась собрать себя и осколки памяти вчерашнего вечера воедино. Если насчет себя хоть что-то получилось, то вчерашние воспоминания были стерты. Начисто. Иномирянка ВООБЩЕ не помнила, что было после того, как они пришли в чайную.

«Гос… наркоконтроль… - со стоном подумала она. – Надеюсь, я ничего плохого не сделала и никто не ждет за дверью моего пробуждения, чтобы казнить нафиг… Ведь голова болит – значит, она есть, ага… Так, я вроде одета… - протянула руку и ощупала бок на наличие кимоно. – Отлично – значит, - хихикнула, - к Саннану я не пошла – уже хорошо. Но блин… - прислушалась к голове и удивилась, как при такой боли та еще умудряется что-то соображать. – Я ж вроде умею пить. Так какого… лешего так болит башка?! Я же не пила много, да? – спросила у собственной памяти, но та гордо промолчала, обиделась, наверное. – Ну и ладно. Вот сейчас Тидзуру придет, я у нее спрошу».

И в тот же самый момент, даже не успела Лина додумать свою мысль, как двери разъехались в сторону, являя Юкимуру с треугольным пакетиком в одной руке и стаканом в другой.

- Сэй-чан, ты проснулась? – осведомилась девочка, присаживаясь рядом с ней. Лина все с тем же трудом перевернулась к ней лицом. – Доброе утро, - улыбнулась она, а девушка посмотрела на нее с ее радостной улыбкой, как на врага народа. Тидзуру поставила стакан на пол, рядом положила пакетик и помогла Лине присесть на постели. – Держи, Хиджиката-сан приказал, чтобы ты это приняла, - протянула ей принесенное.
- Что это? – поморщилась иномирянка. – Яд?
- Нет! Это лекарство. Оно поможет.
- Надеюсь… - пробубнила она, принимая развернутый пакетик, опрокидывая его в рот и быстро запивая содержимое водой. Вкус был, конечно, горький, но… знакомый. – А как лекарство называется? – задумчиво слизав с бумажки крупинки, спросила Лина.
- А? – удивилась Юкимура такому вопросу. – Э… не знаю, - пожала плечами, увидев, что девушка не шутит.
- Ну и ладно, - иномирянка протянула ей стакан с остатками воды и почувствовала, что действительно становится лучше. – Слушай, Ти-чан, а ты не помнишь, что вчера было?
- До того, как ты ушла, или после? – в свою очередь поинтересовалась та.
- Э… - эта новость тоже была не из приятных. – Так это… Я что, уходила куда-то?! – вытаращила на нее глаза, благо спавшая головная боль этому не препятствовала.
- А ты совсем ничего не помнишь? – догадалась Юкимура.
- Честно признаться, - смущенно почесала пальчиком щечку. – Ничего не помню.
- А, - девочка мысленно припомнила события вчерашнего вечера и мудро рассудила, что чем меньше эта впечатлительная иностранка знает – тем крепче будет спать. – Ну, ничего, - ободрительно улыбнулась она, поймав и сжав ее руку. – Ты все вспомнишь, Сэй-чан.
- Ти-чан, скажи, я что-то плохое сделала, да? – Лина в ответ сжала ее руку, от волнения должно быть.
- Да нет, - успокоила ее добрая девочка. – Все хорошо. А сейчас… - она поднялась. – Я принесу тебе обед чуть позже, хорошо?
- Да, конечно, спасибо, - ложась обратно, проговорила девушка.

Тидзуру вышла из комнаты и направилась в столовую, где обедали самураи, совершенно не мучившиеся головной болью. Среди них не было Сайто, Окиты и Хейске. Соджи отправили к врачу по строжайшему повелению Хиджикаты-сана. А те двое патрулировали город в дневном дозоре.

- Как Сэй-чан? – поинтересовался Харада, когда Юкимура вошла в комнату и села на место.
- Она сказала, что ничего не помнит, - ответила она.
- Ха-ха! – заметил Шинпачи. – Пожалуй, это лучшее для нее. Правда, Хиджиката-сан? – намекая на вчерашнюю критику Лины зама, сказал он. Тошизо кинул на него непонимающий взгляд, мол, чего надо? Ну, да, он в лучших традициях предпочел прослушать все то, что плела девчонка по пьяному бреду. Хотя… что-то она совершенно не казалась пьяной …

- А Сайто ведь так и не вернулся, - усмехаясь, припомнил Сано. – Хех, может, и к лучшему, что Сэй-чан ничего не помнит.

Тидзуру кинула на него изумленный взгляд, догадываясь, к чему он клонит. Сидевший рядом с Хиджикатой секретарь Шинсенгуми внезапно нахмурился. Умный, ага, догадался, к чему и почему был весь вчерашний концерт с саке для иностранки.

Между прочим, еще за завтраком самураи припомнили все слова, которые говорила Лина. Из-за этого припоминания, кстати, Соджи и отправили к врачу. А тот в ответ едко предложил Хаджиме заколоть челку, пока он не стал плохо видеть из-за нее. Правда, Сайто в ответ только еле слышно пыфкнул и всем своим видом показал, что ему пофиг на слова какой-то там беспамятной иностранки.

Пока все остальные с удовольствием поедали обед, Лина привела себя и постель в порядок. А еще она ощутила, что благодаря вчерашней попойке тоска и депрессия прошли. Зато появилась решимость – не зря же она в этом дурацком месте без интернета и удобств появилась! – нужно бороться за свое счастье.

«Да! – подтвердила она самой себе. – Я буду добиваться его! БУДУ! Только… - Лина открыла окно и посмотрела на цветущую сакуру. – Нужно вспоминать канон японской девушки, - прислонилась к стене. – Как там Такани говорила? Милая, добрая, молчаливая, помогает во всем?.. Хех… С Тидзуру, что ли, пример взять? – нахмурилась. – Ага, щас прям. Этого еще не хватало. Ладно, признаю: она идеал. Но я не хуже. И не пальцем деланная, ага, - весело фыркнула. – Итак, Саннан-сан, милый, дорогой, готовься: я иду тебя покорять, хы-хы-хы!» - на такой веселой ноте из-за поворота кто-то показался, и Лине пришлось спешно захлопнуть ставни, так как стыдно все же было… только неизвестно, за что.

На счастье девушки это оказалась всего лишь Юкимура, которая принесла поднос с едой. Лина, уже не ощущая отвращения к рису, преспокойно съела его, попутно закусывая рыбой, запила зеленым чаем и, поставив все обратно, поинтересовалась: