Курс молодого шинсенгумовца

12. О водных процедурах и истинном... смущении

Лина проснулась с единственной мыслью: ей надоели нескончаемые приключения. Еще бы! Две недели тут всего, а событий столько, что впору снимать еще один сезон сериала.

«Черт, - она присела на постели, с мрачным выражением лица глядя на еле светлеющую стену. – Я, конечно, понимаю, что человек сам волен распоряжаться своей судьбой, но вряд ли здесь получится также... И вообще, - откинула одеяло, собираясь пойти на кухню, чтобы попить водички, – сейчас пойду к Хиджикате и, пока он спит, выклянчу у него никогда больше не ходить в дежурства, ни ночные, ни дневные», - и прямо в спальном одеянии, благо оно только цветом отличалось от повседневного, направилась сначала к кухне, а уж потом по остальным делам.

Весна в Японии такая... классная. В России так круто цветет только абрикос, реже – персик, а в деревнях и лесополосах – жердела. Но, пожалуй, Лина бы ни за что не променяла сочные абрикосы на несъедобную сакуру. «Ах, мужики, что только из-за вас не поделаешь», - притворно вздохнула девушка, сокрушенно покачав головой. Впрочем, она прекрасно понимала, что, позволь ей кто-нибудь остаться здесь навсегда, она напрочь забыла бы про всё и всех. Ну это так, лирические подробности ее повседневной жизни.

Лина завернула за угол помещений, где был вход в кухню, и замерла как вкопанная. Несмотря на столь, можно сказать, даже очень ранний час, зам командира не спал. Он сидел на коленях перед развернутым свитком пергамента и, каким-то одухотворенным взглядом глядя вперед, на цветущие деревья, держал в руках писательную кисточку, кончик которой был чуть обмакнут в чернила. Мужчина был одет и даже причесан, если его повседневный хвост с торчащими петухами, заметными при ближайшем рассмотрении, можно назвать причесыванием.

- Оонифигасе... - потрясенно выдала Лина, вытаращив на него глаза, так как таким она его вообще нигде и никогда не видела. Тоши чуть дернулся, вся пафосность атмосферы была разрушена из-за постороннего вмешательства, поэтому, сдвинув брови к переносице, он глянул на девушку:
- Почему не спишь?
- Ааа... Эээ... А я так, водички попить пришла, - довольно быстро нашлась Лина, почувствовав, что зам несколько сердит. – Я не вовремя, да? – чуть виновато сказала она. – Простите, - и, по японскому канону сложив руки впереди, склонила голову.
- Ничего, - его тон смягчился. Сам он встал, собрал свиток и собрался уходить.
- Подождите, Хиджиката-сан, - вставая у него на пути, сказала иномирянка. – Я все равно хотела с вами поговорить... И это не насчет похищения! – заверила она его, глядя на него снизу вверх. – Просто хочу попросить вас, чтобы вы... больше не посылали меня на дежурство... А то, знаете, со мной каждый раз что-нибудь случается, - по лицу зама ничего невозможно было прочесть, поэтому, окончательно смутившись, Лина пробормотала: - Простите, - и, опустив голову, отошла в сторону, чтобы дать ему пройти.
- Я это и хотел сделать, - сказал Хиджиката, сжимая в руках писательские принадлежности. - Толку от тебя мало, вдобавок кто-нибудь может заметить тебя.
- Заметить? – недоуменно посмотрела на него.
- Что ты иностранка, - пояснил Тоши и прошел вперед.
- А, это... - Лина, отстранившись от стены, посмотрела ему в спину почти обиженным взглядом. – Это проблема? – жалобно спросила она. – Я вам мешаю?
- Это проблема, - не стал скрывать зам, обернувшись к ней. – Но пока эта проблема не мешает Шинсенгуми. - И ушел быстро, чтобы она не успела снова его о чем-нибудь спросить.

«Харакири, - мрачно подумала Лина, заходя в тихую кухню, в которой так и витал дух чистоты. – Харакири поможет избавить вас от проблем. Главное в том, к кому его применить, да», - находя чан с водой, кипяченой с вечера, и зачерпывая небольшим ковшичком воду, усмехнулась девушка.

Холодный предрассветный час постепенно подходил к концу, поэтому, оставшись в коридоре и кутаясь в собственные распущенные длинные волосы, села на пол и стала смотреть на восход. Здесь хорошо: при восходе солнца туч нету, а вот в деревне, где отдыхала Лина, там ни разу солнце чисто не всходило. Но, к сожалению, здесь цветущий лес сакур закрыл весь обзор на подымающееся из теплой постельки солнце.

Замечтавшись о своем, Лина не заметила, как едва скрипнула половица. Заметила только тогда, когда за ее спиной еле слышно кашлянули. Обернувшись, она увидела свое очкастое чудо, смотрящее на нее.

- Доброе утро, Саннан-сан, - стараясь не светиться от счастья, поздоровалась с ним девушка, искренне желая ему доброго утра и вообще всех благ. А еще она заметила, что в левой руке он держал колбу с красной жидкостью. – О, у вас больше не болит рука? – обрадовано сказала иномирянка. – Вы все-таки нашли способ излечить ее?
- Да, нашел, - отметив, что она единственная, кто заметил это (кроме, конечно Хиджикаты-куна, которому он сам сказал), приветливо улыбнулся секретарь. – А ты почему не спишь?
- Не поверите: Хиджиката-сан у меня то же самое спросил, - вставая как можно грациознее, сообщила Лина. Ну, правда, ничего у нее не получилось, так что она просто встала, как могла. – А вы куда идете? Может, я вам смогу помочь? – без всяких задних мыслей предложила Лина, и это легко можно было понять, потому что рядом с Саннаном все ее мысли были отражены на ее лице. Ну что скажешь? Влюблена по уши.
- Я справлюсь сам, - вежливо отказался мужчина, и от этой вежливости у Лины аж дух захватило. – А тебе стоит пойти в свою комнату, пока никто тебя не увидел, - и, пройдя мимо нее, ушел в неизвестном направлении. Ну а девушка, насквозь пронзенная стрелой Амура, на автопилоте побрела к своей комнате, никого и ничего не замечая, и весь мир вокруг нее был в розовых и лиловых тонах.

Тидзуру лежала с открытыми глазами, собираясь вставать, когда створа дверей медленно отъехала в сторону, впуская глупо улыбающуюся иностранку.

- Сэй-чан! Когда ты вернулась? – девочка быстро присела на постели, удивляясь.
- Вчера еще, - махнула рукой Лина, которую еще не выпускал из своих объятий тот прекрасный мираж.
- Сэй-чан, что с тобой? – уж Тидзуру не могла не заметить, что девушка ведет себя даже для себя странно.
- Эх... - Лина уже осмысленным взглядом посмотрела на подругу и широко улыбнулась. – Ы! Я Саннан-сана встретила!
- А, вот оно что, - мгновенно все поняла Юкимура. – А я так за тебя вчера переживала. Вдруг с тобой что-то случилось?
- Пф, да что со мной может случиться, - махнула рукой девушка и вдруг посерьезнела. – Слушай, Ти-чан, а ты расспрашивала зама о том, кто мог нас похитить? Или, может, он сам чего сказал?
- Нет, ничего не говорил... Но, знаешь, - она приложила палец к губам, вспоминая вчерашний с ним разговор, – я рассказала ему обо всем, и он... сказал, что все хорошо будет с тобой.
- Ого... какие все хорошие. В меня верят. Впору икону, блин, писать... - пробормотала Лина. – А знаешь, я ведь могла и там остаться... - присела к девочке на постель и задумчиво накрутила на палец светлый локон. – Если бы не Мидзуки-сан... - удивленным взглядом посмотрела на Тидзуру, будто что-то для себя открывая. – Может, он того? Ну, тоже в Шинсенгуми состоит, а? Как один из шпионов? А что, он ведь даже вел себя с нами по-доброму. И не казнил сразу, да... - размышляла вслух Лина и, вдруг озарившаяся новой идеей, поднялась и поспешила одеться. – Я вот прямо сейчас и спрошу об этом нашего уважаемого зама.............. - при слове «зам», произнесенном вслух, Лина вспомнила свой вчерашний бред, который говорила начальнику охраны, и внутри нее внезапно все похолодело. – Тидзуру... - побледневшая иномирянка обернулась к своей соседке по комнате. – Скажи мне... ты говорила Хиджикате-сану то, о чем мы говорили с тем мужиком?
- Мидзуки-саном? – и, получив утвердительный кивок, ответила: - Прости, Сэй-чан, я сказала только то, что мы старались ничего не говорить им. И все.
- Фууууууух... - шумно выдохнула Лина, заваливаясь на футон. – Все, никуда не пойду. Я получила инфаркт, так что буду лежать здесь до самого обеда. – Желудок взвыл в знак протеста. – Ну, точнее до завтрака.

Тидзуру, засмеявшись в кулачок, тоже легла. Время было раннее, даже подъема еще не было, поэтому можно было еще спать. Что обе девушки и собирались сделать. Обе легли на бок, подложили руки под голову, закрыли глаза и… не уснули, потому что обеих начали одолевать мысли. Разные. Лина, вопреки собственным ожиданиям, почему-то задумалась над сложным вопросом бытия, обличенным в насущную проблему: «Надо бы помыться», - решала она.