Курс молодого шинсенгумовца

Часть 16. Море слёз и озёра страхов

Лина открыла глаза и, глядя в потолок, сладко потянулась, мурча и наслаждаясь прохладным утром, которое самураи чуть утеплили с помощью самодельного отопления. Иномирянка перевернулась на бок и вперила взгляд в Тидзуру, которая, едва проснувшись, нашла себе занятие: девочка подшивала неизвестно откуда взявшимися нитками нижнее кимоно, разорвавшееся от забега на дальнюю дистанцию от насильников. Вчерашний марафет, оставивший после себя лишь пряди волос, не растерявшие былой упругости из-за желтка яиц, был смыт еще вечером, да и кимоно, намекнули им, тоже придется вернуть. Романова вздохнула: не видать сказочной романтики как своих ушей. Ну хотя бы Саннан не закрывается и вчера вообще… Лина зажмурилась, вспоминая, как он ее обнял, и бабочки в животе вспорхнули к горлу, перекрывая доступ к кислороду и едва ли не останавливая сердце. Сэй томно вздохнула, привлекая к себе внимание.

- Доброе утро, - мягко произнесла Тидзуру, перегрызая нитку.
- Эх, какое уж тут доброе утро, - вновь делаясь печальной на потеху подруге, уныло пробурчала русская. – Ты вон сегодня пойдешь в обед патрулировать город, а меня опять поставят стирать и мыть, так что к вечеру меня только могила разогнет.

Юкимура хихикнула в кулачок, складывая оба кимоно аккуратной стопочкой.

- Подожди-ка, - Лина подозрительно присмотрелась к обнажившейся ноге девушки.
- Что? – тоже с удивлением посмотрела на себя та. Романова резво подползла к ней и задрала штанину.
- Ну точно! – горестно всплеснула руками иномирянка. – Абсолютно чистые и гладкие ноги! Я так не играю!
- А, это, - снова вежливо хихикнула Тидзуру, никак не привыкнув за столько времени к довольно диким выходкам иностранки. – Я просто такой родилась, - скромно заметила она.

Лина мрачно шмыгнула носом, мысленно приплюсовав себе в минусы кроме отсутствия красоты, большого веса, еще и пушистые ноги. «Саннан от меня побежит так далеко, что даже забор его не удержит», - чувствуя себя суровым викингом, почти также заросшим, тоскливо представила себе Романова.

- Я могу подсказать тебе одно средство, если хочешь, - после паузы негромко сказала Тидзуру. – Могу даже в городе посмотреть, в какой-нибудь лавке должно быть это.
- А что «это»? – понизив голос до таинственного шепота, округлила серые глаза Лина. Юкимура снова фыркнула в кулачок.
- Грязь со склонов горы. Она кисловатая на вкус, и долго ее держать нельзя – можно нанести себе раны, - пояснила девочка. – Отец… - она хотела что-то добавить, но услышав это слово, сказанное собой вслух, осеклась, замолкнув и помрачнев.
- Ти-чан? – обеспокоенно позвала Лина, протянув руку и коснувшись ее плеча. Та подняла голову, встречаясь с ней взглядами. Сверкали звездами слез карие глаза, ставшие на долгое мгновение глубже темного лесного озера. Романова без слов заключила ее в объятия, всхлипнув раньше нее. Девочка закрыла глаза, сжимая плечи подруги и чувствуя, как по щекам катятся две горячие дорожки, путаясь где-то в русых волосах.

- Все будет хорошо, - срывающимся шепотом пообещала Романова. – Лет через пять мы будем смеяться над всем, что с нами случилось.

Тидзуру уже ни во что не верила. Липкое отчаяние затопило душу, когда она вспомнила о вчерашних словах подруги. И, зажмурившись сильнее, чтобы не плакать, тихо сопела в воротник юкаты Лины.

- Итак, - седзи разъехались в сторону с такой силой, будто кто-то уже долго и нетерпеливо пытался вежливо достучаться. Девушки оторвались друг от друга и огромными заплаканными глазами глянули на вошедших Сано и Окиту. Самураи же, остолбенев, вытаращились на девушек, спешно начавших вытирать глаза.

Остолбеневшее молчание длилось секунд десять.

- Хиджиката-сан! – опомнился первым Соджи, заголосив куда-то вглубь коридора. – Они ревут обе!

Откуда-то из глубины капитанского штаба послышалось «О, Ками-сама, дай мне сил!». «Обе» смутились и покраснели, пока к их комнатке сбегались все, кто не был занят в патруле: Хиджиката, Сайто и Шимпати. Саннана не было видно.

- Что случилось? – сурово потребовал ответа Тоши тоном, которым выбивают показания из пленных. На него не покосились только стены.
- Хиджиката-сан, мягче, - суфлерски зашептал ему Соджи.

- Всё хорошо, - нестройным хором ответили девушки, опустив головы, осознавая, что их проблема и правда не так уж страшна.
- Да уж видно, - недовольно сложил руки на груди Саноске.

Хиджиката терпеливо вздохнул.

- Тидзуру-чан, Сэй-чан, - послышался мягкий голос зама, и девушки в удивлении посмотрели на него. Капитаны, впрочем, тоже обнаружили себя удивленно на него смотрящими. – Если бы в моих силах было решить проблемы каждой из вас здесь и сейчас, я бы, не мешкая, приложил все усилия. А пока нам всем приходится ждать и верить в благополучный исход дел. Поэтому прошу вас быть чуть снисходительнее к нам.

И, оставив за собой громко клацнувшие об пол челюсти, ушагал в свои покои, чувствуя невероятное желание опустошить пару-тройку бутылочек сакэ.

- Э-э-эм, - Шимпати обвел взглядом капитанов. – Мне голову напекло, или только что здесь был Хиджиката?

Сайто хмыкнул, а Соджи рассмеялся.

- Не зря Хиджиката-сан у нас замкомандира. Даже с женщинами умеет разговаривать не в пример многим, - Окита сощурился на двинувшегося к дверям Хаджиме.
- Это что, наезд? – криво ухмыльнулся Харада. – Выйдем, разберемся?
- Толпой! – встрял Шимпати, вытаскивая их из комнаты девушек.

Они закрыли за собой двери и затихли, слыша, как спустя секунды из комнаты послышался веселый смех. Облегченно переглянувшись, самураи хмыкнули и разошлись по своим делам.

***
После завтрака Тидзуру забрал с собой Саноске, начав развлекать ее еще за едой, опасаясь, что скромная девочка опять начнет плакать. Патруль в городе тоже должен был отвлечь ее от мрачных мыслей, к тому же, кажется, там ярмарка была в самом разгаре…

В штабе осталась Лина, которая все еще была наказана уборкой и стиркой, так что подметать ей двор от забора до обеда… Романова весело хмыкнула своим мыслям, бойко берясь за метлу и начиная осторожно сметать мелкий мусор с деревянного пола коридора и ступенек. Все мысли сейчас были рядом с Тидзуру, потому что та все же не переставала думать об отце, и Лина пожалела, что вчера вообще ляпнула это сдуру.