Курс молодого шинсенгумовца

Глава 17. О маленьких интригах и оживших легендах

А можно мне такую же подругу, как моя Линка, чтобы пинками меня гнала в счастье? Х)

========================

Тидзуру проснулась резко, как от толчка, что было вероятно, потому что спящая рядом иностранка никогда не отличалась спокойным сном – постоянно либо сама скатывалась с футона, либо скидывала одеяло, так что заботливой гаремщице, встающей посреди ночи, приходилось часто укрывать ее и осторожно перекатывать обратно на спальное место.

Девочка уставилась в потолок сухими горячими глазами. Состояние всего организма говорило о том, что плакать нужно в лечебных дозах, а не весь день и полночи. Однако омытые слезами проблемы стали ярче сверкать своими решениями, лежавшими на поверхности.

Сказать спасибо Хиджикате за гостеприимство или просто соврать, что нашла подтверждения о смерти Кодо и успокоилась этим? А то, что не поверила и не успокоилась раньше, так это можно списать на девичье непостоянство – Сэй-чан как-то сказала, что это безотказное средство.

Тидзуру шумно выдохнула и, подняв руку к лицу, медленно растерла глаза.

Как хорошо, что не додумалась продать дом, когда уезжала. Вряд ли за эти месяцы с ним что-нибудь случилось, поэтому восстановить лавку будет просто. А заработанного авторитета еще ее отцом… Тидзуру споткнулась на этой мысли. Стоит ли называть этого человека отцом? Дом ведь тоже его, так стоит ли возвращаться туда? Юкимура внимательнее рассмотрела потолок, словно он мог дать ей ответ на этот вопрос. На улице медленно рассветало, в утренней тишине раздавались приказы строиться на подготовку, заглушенные расстоянием и стенами. Мимо их окон кто-то прошел несколько раз туда-сюда, судя по силуэту – Шимпати.

Девочка отвернулась от окна и снова прикрыла глаза. Если представится хоть малейший шанс исчезнуть из штаба неотесанных солдат, но при этом не возвращаться в бывший дом, раньше казавшийся родным, а сейчас – колыбелью лжи и обмана, то Юкимура им воспользуется. Жить среди мужчин, которые брезговали правилами поведения, гигиеной и этикетом, было и до этого выше сил маленькой женщины, а сейчас, когда вынужденная необходимость сама собой отпала, Тидзуру поняла, что если выйдет сегодня из этой комнаты, то только для того, чтобы уйти отсюда вообще. Еще и капитаны эти, только и делают, что используют не только ее, а еще и иностранку! Вот за Сэй-чан, по которой было видно, что она не привыкла к тяжелой работе, было действительно обидно. А еще Саннан-сан, который играет чувствами такой искренней девушки… Юкимура открыла глаза и, сердито поджав губы, подумала о том, как она рассержена на весь штаб шинсенгуми. А ведь у Сэй-чан еще и потеря памяти. А вдруг в ее прошлой жизни был жених, а сейчас он, если узнает, что она так долго живет в штабе солдат, не возьмет ее замуж?

Тидзуру повернулась и с жалостью посмотрела в лицо спящей подруги, которая, сбив подушку набок, щекой почти лежала на футоне. Вот этот добрейший в мире человек, преданный к друзьям и к людям, обречен на жалкое существование только потому, что ей не повезло оказаться здесь так же, как некогда Юкимуре…

Девочка аж присела.

А вдруг, памятуя о расецу, Хиджиката не позволит ей уйти? Еще и убьет от того, что она собралась сбежать? Подумает, что она слишком много знает о штабе шинсенгуми, и казнит, как военную преступницу? И Сэй-чан за компанию, даром что иностранка.

- Ти-чан, - Лина сонно потерла глаза, переворачиваясь на спину и глядя на подругу. – Что-то случилось? – тут же подобралась она, натыкаясь на отчаяние в карих глазах.

Тидзуру помедлила, не меняя выражения лица. Раньше она бы просто улыбнулась и отговорилась тем, что все хорошо.

- Я не могу уйти, оставив тебя здесь, - выпалила девочка и, когда Лина в изумлении присела рядом с ней, рассказала как на духу причину.

Вязкое уныние, зависшее над головами юных интриганок, волной придавливало к полу, так что обе сидели, опустив носы к коленям. Лина переживала за Тидзуру, Тидзуру переживала за
Сэй-чан, и если бы они вдруг узнали мысли друг друга, то одновременно сказали: за меня не беспокойся! Если бы все было так просто…

- Представляешь, - когда дольше молчать было уже слишком тяжело, заговорила Юкимура. – Тот человек, что спас нас тем вечером, спас меня еще раз.

Романова, все перспективы которой в конечном итоге мысленно свелись к виселице, оживленно встрепенулась.

- Правда?
- Да, - Юкимура, обняв колени руками, вздохнула, вспоминая образ золотоволосого принца, вопреки реальности стоявшего в лучах заката. Кратко пересказала вчерашнюю историю. – Я даже спросила, как его зовут, - неожиданно покраснела, задаваясь мысленным вопросом, когда это она стала такой смелой?
- И как? – чистый восторг в глазах Лины можно было сцеживать в живительный концентрат.
- Кадзама Чикаге, - тихо ответила девочка, неожиданно чувствуя, как сам звук этого имени обласкал ее губы, и в изумлении приложила ладошку ко рту.

Романова, чувствуя, как от счастья за подругу спирает в легких дыхание, усилием воли подавила в себе желание вскочить на ноги и раскидать на эмоциях подушки по комнате. Тихо и медленно выдохнула, пользуясь замешательством Тидзуру своими чувствами, сказала так, чтобы это звучало максимально непринужденно:

- Какой благородный господин. И совершенно ничего не потребовал за спасение, - деланно задумалась, накрутив на палец длинный русый локон. – Хм, не то, что эти шинсенгуми, - вполне искреннее недовольство, сказанное шепотом.
- М, - неопределенно отозвалась Юкимура, но карие глаза уже затуманились воспоминанием об этом господине, его смелости, чести, силе и, кажется, такой же демонической сущности, какой обладала сама девочка.

Лина осознала, что лучшим выбором для Тидзуру станет только Кадзама, уже давно. Богатый, сильный, наделенный властью и авторитетом муж, который недурен собой и лично заинтересован в этой девушке, гораздо лучше ошалелого фанатика, который вместо того, чтобы защищать женщин и детей, пишет стихи в свободное от трибунала время. Рассердилась на Хиджикату. Взгрустнула и решила выложить последний козырь, чтоб наверняка.