Курс молодого шинсенгумовца

Глава 22. О раскрытых тайнах

До самого утра Лина не смогла сомкнуть глаз, но когда под конец ночи ей удалось забыться тревожной дремой, в дверь негромко постучали, зовя ее по имени.

- Я сейчас, - отозвалась Романова и поднялась на футоне, видя сквозь щели в сёдзи очертания мужской фигуры. Саннан отстранился от двери, и его тень исчезла из поля зрения.

Лина тихо выдохнула, свернула футон и оттащила его к боковой стене. Оглядела комнатку, ощущая смутное чувство заключенного, которого сегодня выпускают домой. Криво хмыкнула своим мыслям и, отвернувшись, прошла к сёдзи, медленно отводя створу в сторону и натыкаясь на Яманами, который стоял, ожидая ее, у перил. Он был одет в форму Шинсенгуми, так что голубая накидка холодно сверкала в свете фонаря. Белые ленты головной повязки ниспадали на плечи, и стриженное каре было заправлено за уши с обеих сторон. Секретарь казался холодным и отталкивающим в своей форме.

- Доброе утро, - вежливо улыбнулись ей, но иномирянка видела в этом оскале дежурную маску умелого дипломата.

- Доброе утро, - чувствуя, как сердце мертвенно замирает в груди, Лина отзеркалила его улыбку, делая вид, что для нее не имеет значения происходящее, если оно приведет к обозначенной ею цели. Возможно, в какой-то момент она сама в это верила.

Был конец самого темного часа суток, когда солнце только-только собиралось отметить серыми сумерками свой восход. Фонари штаба освещали коридор в трех местах, включая комнату девушек, в остальных приходилось пробираться по памяти, будучи уверенным, что проход ничем и никем не загроможден.

Саннан, шагая рядом с иностранкой, мельком кидал на нее взгляды, отмечая бледность лица и синеву под глазами. После вчерашнего вечера и их странного диалога, в котором они не сказали друг другу ни одного плохого слова, Кейске думал, что возненавидит ее от всей души за одну только вежливую холодность. Однако он смотрел на нее и не мог найти в своем сердце ни грамма ненависти. Наоборот, ее сила, смелость и ум внушали ему уважение к ее персоне, а глядя в ее лицо, он не мог думать ни о чем, кроме того, что не хочет ее отпускать. Зачем он вообще предложил ей эту поездку?

- С нами поедут несколько человек из первого отряда, - заговорил секретарь, отведя от девушки взгляд и уставившись перед собой. – Больше не потребуется – нам важна скорость.

- Мы поедем верхом? – серьезно спросила Лина, не глядя на собеседника.

- Да, - был краткий ответ, затем последовало объяснение, и Лине показалось, что в нем послышался сарказм: - Подходящей для длительных поездок кареты не нашлось.

Романова промолчала, берясь за перила, как так они снова проходили темный участок коридора. Жестокостью администрации Шинсена она не была удивлена. Ничего хорошего иномирянка более решила не ждать от Саннана и всего Шинсенгуми. «Лишь бы ноги унести подальше и чтобы никто не нашел», - стиснув зубы, подумала Лина, аккуратно спускаясь по лестнице на площадку перед главными воротами.

Сонная стража, державшаяся усилием воли и тазом холодной воды, стоявшим около вышки, поприветствовали Яманами, докладывая, что за воротами ждет небольшой конный отряд. Кивнув им, секретарь взглядом показал Лине, чтобы она вышла первой, а затем последовал за ней. Стражники несколько удивленно проводили их взглядами, переглянулись и решили оставить эти сплетни до чайной, куда они непременно доберутся на этой неделе с несколькими парнями из третьего отряда.

Конный отряд, состоящий из трех человек в голубых накидках и белых повязках, действительно ожидал их у ворот почти в том самом месте, где днями ранее Кадзама торговался за руку Тидзуру. Два оседланных коня были без всадников, значит, предназначались для прибывших. Саннан подвел девушку к гнедой лошади с английский седлом. Лина поморщилась – говорят, после казачьего седла в таком жутко непривычно ехать, но делать было нечего. Отогнав от себя воспоминания о том, как пасла коров, будучи мелкой пацанкой, Романова ухватилась за лучку, кинула ногу в стремя и… поняла, что ей не хватит сил, а главное – роста, чтобы перекинуть вторую ногу через седло. Вдобавок с лучка соскользнула рука, и Лина завалилась в чужие руки, краснея от смущения и досады на свою неловкость.

Саннан, придержав ее за плечи, невозмутимо смотрел на нее, оценивая ее порыв.

- Не каждый, кто видит лошадь впервые, может с первого раза угадать, как правильно на нее садиться, - склонив голову, ровно произнес он, проницательно глядя в ее лицо, когда Лина задрала голову, чтобы посмотреть на него. «Значит, у княжны было аристократическое воспитание в лучших традициях знатных домов Европы, - заключил Кейске. – Возможно, это не доказывает, что Сэй обрела память. Но и не опровергает». – Я помогу, - вслух сказал он.

Спустя пару минут Романова оглаживала шею лошади, сидя в седле, привыкая к непривычным ощущениям и тому, что лучок слишком не выраженный, так что и ухватиться нормально будет не за что, если придется пустить лошадь рысью.

Воинов, сопровождавших их, звали Теру, Кенто и Доджё. Они представились словно выдуманными именами, сказали, что у них есть приказ сопровождать их до Кобе и не дальше. Зацепившее «не дальше» вызвало смутное сомнение в голове иномирянки, но Лина предпочла не обращать на разговор мужчин внимания. У нее был свой план, и она собиралась его придерживаться до последнего. Что именно может стать «последним», она не знала.

***

Киото с утренними огнями остался далеко позади, когда путники подошли к горе, решая обогнуть ее или пройти через лесные тропки повстанцев. Все знали, что там ходят несогласные с режимом, но, кроме тропок, никаких доказательств их существования и нахождения здесь не было.

Романова оглядывала возвышавшуюся перед ними гору, не находя в ней ничего интересного, кроме густо растущего леса, и как можно незаметнее разминала спину и ноги, которые затекли от долгого сидения. Лина уже косилась на довольно низкую лучку, которая позволяла прилечь, прямо не сходя с лошади. Надо признать, это седло и правда имело свои преимущества, но сидеть в нем было страшно неудобно – из-за отсутствия подкладки приходилось скатываться в ямку седла, откуда было не сдвинуться. При быстрой езде из этого скользящего сидения можно было спокойно выскользнуть прямо под ноги лошади. Кажется, большинство самоубийств Европы обычно списывали именно на поездки верхом…