Курс на развод. Маршрут перестроен

Глава 1. Ольга

- Я хочу развестись! – твердо произношу я, отложив вилку на салфетку.

На кухне повисает пауза. Тишина такая пронзительная, что режет уши, а спазм стискивает горло. Я произнесла это вслух.

В тарелке остывает яичница-глазунья, желток которой режет глаз своим контрастом с белком. Выглядит очень вызывающе и ярко, что никак не бьется с моим нынешним состоянием и внешним видом. Неудивительно, этой ночью я спала, от силы часов пять, постоянно просыпаясь на рев Демида, своего младшего сына.

Он в полулежачем положении, покачивается в стульчике для кормления и усердно мусолит книжку-шуршалку, поглядывая на меня.

- Как считаешь, - интересуюсь у карапуза. – Звучит убедительно или нет?

Демка ничего мне не отвечает, что ожидаемо. Дети в пятимесячном возрасте не разговаривают, даже у идеальных матерей. А я и близко неидеальная.

- Мне кажется, неубедительно, - тяжело вздыхаю и отправляю в рот холодное жареное яйцо, жую его, не чувствуя вкуса и стреляю глазами в сторону холодильника.

Там лежит свежий кусок слабосоленого лосося, который Сева принес мне вчера, заботливо заехав в рыбный магазин. Он сам рыбу терпеть не может, но пошел на такую жертву, лишь бы его жена была счастлива. А я не счастлива. Совершенно.

В раковине стоит грязная посуда, которая осталась после завтрака наших старших сыновей. Им одиннадцать и девять. Едят разное, интересуются разным и постоянно ругаются. Они, как всегда, торопились в школу, и ничего не доели. Муж, нервничая от того, что опаздывает на мойку, как обычно начал ворчать и покрикивать, чем окончательно испортил мне и без того хреновое настроение.

- Как так получается, Демид? - продолжаю я, поднимаясь на ноги и выбрасывая свой злополучный завтрак в мусорное ведро. – Дом - полная чаша, денег – хоть жопой жуй. Ой, прости, малыш, тебе нельзя слышать такие плохие слова. Денег – куры не клюют. Мы родили нашего долгожданного третьего ребенка, а счастья нет? Только взаимные претензии и растущее недовольство?

Демиду надоедает сидеть в стульчике, и он принимается выкручиваться и подхныкивать, просясь его достать и взять на ручки.

- Подожди, зайчик, - прошу его, отрезая тоненький ломтик рыбы. Силы воли у меня нет. По крайней мере сегодня.

Нюхаю его и с удовольствием запихиваю в рот, блаженно прикрыв глаза. Я так никогда не похудею, похоже. Удивительно, с первыми детьми вес на грудном вскармливании стремился вниз, а в этот раз стоит на мерзкой цифре и никуда не двигается. Хотя, абы куда мне не надо. Нужно в сторону пятидесяти килограммов.

Демид ждать не собирается, сучит пухлыми ножками и принимается реветь. Действительно. Самый лучший выход из ситуации – пореветь, но я такого себе позволить не могу.

Залпом допиваю еле теплый чай, закидываю еще кусочек лосося и убираю остатки в холодильник. Игнорировать плач ребенка я больше в состоянии, поэтому, беру его на руки, ощущая, как хрустит мой позвоночник, и с сыном принимаюсь загружать посудомойку.

- Вот, Демид, - беседую с малышом, который любопытно все рассматривает по сторонам, а плач мгновенно выключается на маминых ручках. – Пятнадцать лет брака, понимаешь? Пятнадцать. Это, почти, половина моей жизни. И как так выходит, что вы с мужем становитесь совершенно разными и чужими людьми? Он ушел и даже не поцеловал меня на прощание. А раньше всегда присылал сообщения с утра с признанием в любви. Когда это было? И куда делось?

Демид молчит, но, отчего-то довольно хихикает. Глупенький! А мне вообще не весело. Я устала. Смертельно. И мне ужасно надоели мои однообразные будни

- Можно сколько угодно ссылаться на мои гормоны и недосып, - продолжаю я. – Но не в них дело, милый. Дело в том, что твой папа больше меня не любит. Это чувствуется в каждом его слове. В каждом движении. Он тоже устал. Бизнес, отношения с коллегами, родителями, детьми, мной. Я его тоже понимаю. Но от этого мне не легче.

С момента рождения Демида секс у нас был три раза. Три. Я считала. Я отдаю себе отчет в том, что после третьего кесарева нужно время на восстановление, но врач давно уже разрешил, а стремления к близости со стороны Севы я так и не увидела. Может, всему виной мой растянутый живот, который небольшим фартучком свисает над швом? Или грудь, которая от кормления стала не очень симпатичной формы с большими сосками? Я не знаю. Но нам нужно поговорить. Я так больше не могу. И развестись. Или нет? Я хочу этого. И боюсь. Или не хочу? Господи, дай мне сил и мудрости.

До долгожданного первого сна ребенка я делаю ему массаж, растирая по мягкой кожице детский крем, поглаживающими движениями разминаю его мышцы, а затем принимаюсь похлопывать ладошками. Демка весело хохочет, потому что ему очень нравится делать с мамой массаж. Я рассказываю ему потешки, пою песенки, улыбаюсь, но делаю это на автомате, потому что мыслями я где-то далеко-далеко.

- Девки, привет! – вибрирует телефон от входящего сообщения в чате подружек. Нас там трое – я, Ирина и Аня. Мы дружим лет восемнадцать и за это время много прошли вместе. – Как дела? Оля, присылай фотки Демочки.

Это Аня просит. Она живет в Тюмени и видела моего младшего сына только через экран. Я тут же щелкаю пару кадров, напоследок отправляю свою кислую физиономию.

- Что с тобой? – тут же пишет Ирка, от внимания которой не укрываются заплаканные глаза и опухший нос. – Заболела?