Курс на Тау Кита

Глава 6. Три бусины до катастрофы

Этой ночью Варя осталась у Юрки. Что стало решающим моментом, она бы не сказала. Наверное, все сразу. Утраченные истины, магия, шепот ветра, а может запахи, возвращающие к реальности. Варя тяжело вдохнула, прикрыв глаза, позволяя Юрке сильнее сжимать ее в объятиях, до хруста в костях, и, казалось, металлический тяжелый кровяной дух смешивался с дыханием солнца, прокаленным песком и кислым потом, а где-то в отдалении угадывались едва заметные нотки зеленых яблок и свежескошенной травы.

Их выбросило ночью у входа в парк. Варя едва держалась на ногах, удачно перехваченное такси домчало парочку до Юркиной хрущевки и отпускать куда-либо раненую девицу он отказывался. Идти же с изрезанными руками на приемный покой пострадавшая категорически отказалась. Даже легкие порезы на ладонях посторонние люди вокруг не примечали. И эти наверняка не увидят.

Заснули они тоже вместе. Варя боялась отпустить Юркину футболку, как будто он тут же испарится, растает дымкой с рассветными лучами и туманами, станет холодно и постыло. Похоже, нечто подобное испытывал и Юра, он не выпускал Вариной руки ни на секунду. Ни один из них более не говорил, не хотелось или силы оставили в одно мгновение, кто знает, только часы на стене все тикали, мешая забыться тревожным сном после пережитого приключения.

Алиса действительно погибла. Варя тыкнула пальцем в экран, тихо выругалась, привыкнуть к новому смартфону оказалось не так просто. Девушка пролистала приложение, вышла в мессенджер. Идея проверить переписку с Алисой пришла Варе в голову на следующее утро, как они с Юркой вернулись с Тау. Их немного задержала покупка и настройка гаджета, но ожидания не оправдались – содержимое бесед с Алисой пропало, экран выглядел девственно чистым и намекал на отсутствие фантазии у двух девчонок, открывших беседу и не написавших ни слова. Как будто не было тысяч сообщений, видеозвонков, бесконечной мириады каких-то скринов, ссылок и фотографий.

Расследование с Алисой шло куда быстрее, да и три головы всегда думают лучше. И вроде бы Варя была готова к утрате «бойца», а все равно воспринимала слишком тяжело. Не то чтобы они успели подружиться с тихой меланхоличной брюнеткой, но та оказалась единственной девочкой, которая понимала Варино волнение. Потому что сама пережила обрыв связей с Петром.

Восстановление общения с Алисой не вышло. Девушка не принимала никаких дружеских жестов, не читала сообщений, не выходила на связь. Спустя неделю Варя бросила попытки поговорить. Если раньше у нее еще оставались сомнения и надежды, что возможность вытянуть из подсознания какие-то обрывки воспоминания существует (седьмой тот вообще все отлично помнил), то теперь выдохлась.

Сил еще хватало посещать лекции, кое-как пытаться переваривать информацию и не скатиться по отметкам, но терпение с ужасающей скоростью себя исчерпывало, утренний будильник все чаще вызывал желание разбить его в дребезги, накрыться одеялом с головой и просто спать, сбегая от мира.

Препод гневно сверкнул очами, намекая на непозволительно свободное отношение к его предмету, телефон пришлось убрать, но смысл слов все равно ускользал, монотонный каркающий голос сливался с фоновым шумом в аудитории: гудели лампы, шуршали тетради, за окном радовались весне певчие птицы. Как можно думать о банковских счетах, складывать цифры, выводить сведения о налогах, когда к тебе тихонько подбирается костлявая?

Или Седьмой с Тарасовым? Как будто в ответ на ее размышления прохожие за окном остановились, Варин взгляд как будто даже вычленил знакомые лица, злой взгляд на самодовольной морде. Стоило проморгаться и наваждение исчезло, девушка покачала головой. По ходу, паранойя расцветала махровым цветом. Это не отменяло и того, что Тарасов, возможно, сдаст свою бывшую пассию товарищу, но лучше бы не надо.

Тихо скатываясь в беспросветное отчаяние, Варя заявилась в медпункт и вымолила направление к врачу. Ей срочно требовался больничный, всеми правдами или неправдами, хотя бы просто прийти в себя.

Юрка звонил каждый день. После возвращения Седьмой пытался выйти на него, проследил до дома. Логично было сменить место проживания, парнишка отправился кочевать от одного товарища к другому, чтобы не сильно напрягать, но и в то же время, у недруга не было возможности подкараулить вечером у подъезда. Варя переселилась в соседнюю комнату, соседок просила не рассказывать о ее местонахождении, не казала носу из общаги, продукты заказывала доставкой. Подружкам пояснила так «скрываюсь от Тарасова». Почти не соврала.

И все бы ничего, покой и умиротворение, казалось, были гарантированы, но разлука с Юркой не давала покой. Сколько себя не уговаривай, что мера временная, что жизни друг друга куда важнее, душа все равно не на месте. Когда все это безобразие закончится, можно будет перестать бояться.

Аромат плыл по всей кухне, заполняя собою пространство, он маняще зазывал заглянуть к «болеющей» булочнице и выпросить хоть крошечный кусочек для бедного студента. Девушка, как говорится, снимала стресс. Сначала вымешиванием сливочно-сдобного теста, подготовкой заливки и коричной начинки, потом сбором в большую глубокую форму красивых «улиток», попутно слушая лекции, на которых отсутствовала. Немногим позже, когда пришлось с боем отвоевывать вторую партию от налета голодных чаек, Варя даже приободрилась. Все как в старые добрые времена. Общага жила своей жизнью. Варя была частью этой жизни.

Над противнем разливался жар, прихватки не сильно спасли положение, но защиты должно было хватить хотя бы до комнаты, а там пусть себе стынет на подоконнике. Мурлыча под нос себе песенку, Варя неторопливо несла булочки, уже представляла, как обрадуются девчонки, посетовала, что не могла передать угощение и Юрке.

Ключ, как ни странно отказывался входить в замочную скважину. Варя удивленно попробовала еще раз, поковырялась в замке, ругнулась. Удерживать противень одной рукой, осторожно мастыря его с прихваткой у бока оказалось сложнее, такого предательства от двери девушка не ожидала.