Курс некромантии для начинающих

Пролог

- Привет, Эш. Опять ты на ночной смене?

Риторический вопрос. Вот она ночь. Вот он я. Да и где мне еще быть? Но Фрэн и не ждал ответа. Потоптавшись на пороге, он вошел в мою каморку, неся за собой шлейф уже привычных ароматов. Ночная сырость, бензин и свежая типографская краска.

- Утренние газеты, - он положил обернутую в коричневую бумагу стопку на трехногий стол, подпертый со стороны недостающей ножки стеной и безотказным «боги, только бы не развалился», и сам уселся на шаткий табурет напротив. Табурет протестующе качнулся и застонал под его массивной фигурой, но устоял, словно говоря: «Сколько бы ни пришлось вытерпеть, вам меня не сломить. Я уйду отсюда последним, ногами… то есть, ножками вперед». Я даже почувствовал к нему что-то вроде уважения и солидарности.

Привычным жестом пошарив в ящике стола, Фрэн выудил из-под кипы «Скайденского Вестника» недельной давности перочинный нож. Придвинул свежую стопку к себе.

- Так, посмотрим, что у нас на повестке дня…

Бечевка, туго перетягивавшая стопку, лопнула от первого же прикосновения лезвия, и оберточная бумага раскрылась сама собой, словно распустившийся бутон мерзкого коричневого цветка. Запах краски и сырой бумаги стал гуще, смешиваясь с непередаваемым ароматом такой же мерзкой коричневой бурды, которую здесь именовали кофе. Впрочем, мне ли жаловаться. За последние месяцы я сам пропитался этими запахами насквозь. Они заменили мне воздух в моих легких, кожа моя посерела и покрылась пылью подобно дешевой бумаге бульварных романчиков, которые я каждую ночь перекладывал с полки на полку, а по венам заструилась бурая жижа с песком. Я чувствовал себя старенькой потрепанной книгой, забытой в дальнем ряду стеллажа, куда никто никогда не заглядывает даже чтобы просто стряхнуть пыль. И удел мой – покрываться плесенью и забытьем, покуда меня окончательно не источит книжный червь.

Фрэн тем временем, вырвав из сердцевины уродливого цветка зловонное нутро – то есть вытащив из стопки свежей прессы верхнюю газету – критическим видом рассматривал передовицу.

- Ну да, кто бы сомневался. Опять они…

Я склонился над чашкой с деланным равнодушием, вглядываясь в коричневую массу на дне. Даже мимолетного взгляда на газету мне хватило, чтобы разглядеть крупный заголовок на титульной полосе и фотографию под ним. Я не хотел ничего знать, я не хотел иметь с этим ничего общего, но безмозглая мартышка в глубине сознания продолжала ковырять пальцем старую болячку. «Ну посмотри, посмотри, как им там без тебя живется. Хорошо? Плохо? Скучает ли хоть кто-нибудь по тебе? Они хотя бы пытались тебя искать?».

Нет, никто не скучал, никто не искал. Обида прочно засела в мозгу, как кофейные крупинки в зубах. Я кашлянул и уставился в стену, дожидаясь, пока Фрэн, как делал каждый вечер, бегло пролистает до последней страницы, изучит спортивные сводки и объявления о продаже подержанных автомобилей, и, пожелав мне спокойной ночи, уберется восвояси до следующего вечера. В узкое окно под покатой крышей виднелось темно-серое небо, частично перекрытое вывеской. «Книжный чердачок мистера Куинна» - гласила она. Мне же из окна было видно только одно слово, да и то задом наперед: «кочадреч». Вот уж точно. Вся моя жизнь – один сплошной «кочадреч».

Фрэн с хрустом свернул газету и убрал ее обратно в стопку.

- Ну, понятно, - недовольно проворчал он, - В этом сезоне «Алым скелетам» ничего не светит.

Я сочувствующе хмыкнул, из одной только вежливости. Спортивная жизнь Скайдена мало меня интересовала. Впрочем, любая другая его жизнь – тоже.

Я многозначительно посмотрел на дверь. Фрэн хороший парень, но в последние дни мне все больше хотелось одиночества, а его попытки завязать разговор, который в итоге превращался в монолог, раздражали.

- Ну, я пошел тогда…

Говорю же, хороший парень. И понятливый.

- Да, кстати… - он замер в дверном проеме.

А может, и нет.

- Тут на днях вроде бы должны завести новинку этого… Ну, как его, - он пощелкал пальцами, силясь вспомнить имя. – Ну ты понял, который детективчики эти пишет. Отложи для меня одну, а? Либби прибьет меня, если я провороню, как в прошлый раз.

Озиас Великолепный, вот как звали автора. И «детективчиками» с трудом можно было бы назвать его произведения о частном сыщике, в которых собственно детективная линия была только в начале (с обнаружением трупа/-ов), в конце (с блестящей поимкой преступника) и на паре страниц в середине (с выстраиванием в уме картины преступления за стаканом бренди), а все остальное – скучный перечень любовных приключений главного героя и самовлюбленная бредятина. Такая же напыщенная, как и творческий псевдоним самого писателя.

Я кивнул, давая понять, что просьба услышана.

- И… Это… - Фрэн помялся. – Я ей обещал, что раздобуду книгу с автографом. Черканешь там?..

Я вновь кивнул. Черкануть – это не сложно. Тем более, и продажам на пользу – экземпляры с автографом продавались в полтора раза дороже и в десять раз быстрей. Можно даже именной. Хотя нет, это было бы слишком рискованно. Легче поверить, что Озиас расщедрится поставить свою фигульку на десять-двадцать книжек, чем что он будет выдумать персональные обращения своим читателям. А мне не следует привлекать к себе лишнее внимание.

Фрэн все никак не уходил и с виновато-просительным взглядом продолжал стоять, ладонь на дверной ручке. Все-таки придется что-то сказать.