Курс некромантии для продолжающих

Глава 2

Утром первого сентября Оливия застала меня за привычной процедурой. Я, пританцовывая босиком на холодном полу перед зеркалом в ванной (порвался последний домашний тапок, видимо, без гардеробных обновок все-таки не обойдется), соскабливал с щек наросшую за ночь щетину. Малая цена за то, что мне до сих пор с натяжкой давали двадцать-двадцать пять даже при моем немаленьком росте. Никогда не замечал в себе тщеславия по поводу внешности, но раз уж мне представился шанс прожить вторую жизнь, то хотелось бы начать ее максимально близко от… начала.

– Ты еще даже не оделся! – ужаснулась она. Сама Оливия уже была в кремового цвета блузе с бантом и темной юбке из костюмной ткани, хотя обычно отдавала предпочтение более практичному и удобному трикотажу.

– Более того – я еще даже не причесывался!

Закатив глаза и проворчав что-то на тему того, что мужики страшные копуши, а винят во всем женщин, она ушла, но через пару минут вернулась вновь.

– Вот, примерь, – сказала она, кинув на кровать темно-синий сигизмундов костюм.

– Зачем? – удивился я. – У меня есть одежда.

– Это – не одежда, а обноски, – категорично отмела она все мои возражения. – Сегодня будет речь директора Амброуза, ты же не собираешься заявиться на нее в таком виде?

Уже второй довод в пользу того, что мне нужно заняться своим гардеробом. А может, Эдди права, и все эти полгода Альва своими внезапными появлениями пытался намекнуть мне именно на это?

– Так ведь Амброуз в прошлом году первокурсникам речь толкал, разве нет? – вспомнил я.

– А он ее каждому курсу читает.

– Еще небось и одну и ту же…

Оливия хмыкнула и удалилась.

Я переоделся в принесенную ею одежду (цвет мне не шел, но, надо было признать, выглядел я теперь приличнее чем в своих брюках и свитере с вытянутыми локтями), схватил сумку с единственной пустой тетрадью (на первый день и этого хватит), и вышел в коридор, где меня уже поджидали Роса. Сиги, судя по скептическому взгляду, тоже считал, что его костюм мне не идет, но ничего говорить не стал и только сочувствующе похлопал по плечу. Мы спустились во двор и двинулись в сторону учебного корпуса.

Я почти угадал – речь директора Амброуза мало отличалась от той, что я слышал первого сентября год назад (как обычно – учитесь, дети, приумножайте славу нашего Университета и бла-бла-бла). Когда мы, дождавшись окончания речи, добрались до холла Университета, где на входе висело новое расписание, там уже была толпа. Мы с Сиги, как самые высокие, высматривали расписание, а Оливия все конспектировала. Отдельно же был вывешен список дополнительных дисциплин по выбору, которые должны были стартовать со следующей недели. Все равно на утряску и усушку основного расписания потребуется время, первые дни неизбежны накладки с кабинетами и пересечениями уроков.

Я быстро зачитывал Оливии строчки, которые мог видеть со своего угла обзора, не успевая сильно в них вдуматься – нужно было просто все переписать, пока нас не затоптали, а разбираться уже будем в спокойной обстановке. Из того, что я успел понять, суббота опять стала полностью свободной, как и среда (“день для самостоятельного обучения”), зато курс Штейна был записан аж четыре раза – по два сдвоенных урока в понедельник и четверг. Ну конечно. Приходите к нам, дорогие студенты, на факультет литературы. У нас есть некромантия, а также немного некромантии, или вот еще некромантия. Всю жизнь мечтал. Оставалось радоваться, что сегодня не понедельник и не четверг, а значит, морально подготовиться к трем часам подряд со Штейном время есть.

Оливия потянула меня за шиворот.

– Идем, – крикнула она мне в ухо, стараясь перекрыть царящий в холле гомон. – Сейчас будет травоведение, а потом перерыв. Там и разберемся!

Травоведение (если точнее, “Углубленный курс травоведения: лекарства и яды”) профессора Коула проходило в той же просторной аудитории, что и раньше. Сам профессор, такой же долговязый и нервный, с места в карьер принялся нам рассказывать об основных темах первого полугодия. Он расхаживал между партами, успевал переключать слайды, жестикулировал и вскользь отпускал комментарии знакомым ученикам (“Арнольд, как поживает ваш Toxicodendron radicans, оправился после пересадки? Хорошо, очень хорошо!” или “Кирстен, я получил на каникулах ваше письмо со статьей из «Новой ботаники» – идея интересная, давайте обсудим после урока?” и все в таком духе). Видно было, что за лето он успел соскучиться по преподаванию и ученикам – и это, судя по всему, было взаимно. Хотя некоторые места в аудитории пустовали, из чего я сделал вывод, что кто-то все-таки от курса Коула отвалился, за экзамены поняв, что травоведение – это вам не просто гербарии в тетрадочку клеить.

В перерыв после урока я успел забежать к фон Даник. Она была занята, уже ругаясь с каким-то первокурсником по поводу хронологической таблицы в конце учебника гарханского (я даже почувствовал себя ущемленным, неужели я теперь не единственная заноза в ее заднице?). Поэтому я просто оставил на ее столе список литературы, который я подумывал проанализировать для годового проекта в поисках неуловимого языка тхай.

Мы собрались в библиотеке в ожидании, пока рассосется поток студентов, явившихся за учебниками, и просматривали расписание. Я, пристроившись рядом с Оливией, читал список дополнительных дисциплин. Как я и предполагал – без изменений. Пожалуй, оставлю все, как и было (поколебавшись, руны я оставил тоже).