Курс некромантии для продолжающих

Глава 3

В четверг в аудитории 402 царило нездоровое оживление. Первый урок некромантии в этом году, как-никак. Все громко переговаривались, перекладывали по столу тетради и учебники и делали вид, что вовсе не поглядывают ежеминутно на вход в кабинет в ожидании сурового профессора. Ладно бы, сурового. Непредсказуемого – вот что страшнее.

Я всеобщего ажиотажа не разделял.

– Доброе утро, класс.

Я с трудом приоткрыл один глаз, наблюдая за тем, как Штейн, бодрый и энергичный, зараза, идет к своему столу. Мне бы столько бодрости по утрам – да хотя бы и по вечерам – так не пришлось бы полночи сидеть, таращась то в стену, то в окно, и выжимать из себя последние мысли по домашним эссе. То ли организм еще не успел перестроиться на осенний режим, то ли не знаю что, но уже после обеда я чувствовал себя вялой мухой, готовой впасть в спячку. А когда ложился, потом еще долго смотрел в пустоту и не мог уснуть. Возможно, дело в кофе, который я чуть ли не ведрами хлебал, когда возвращался с уроков.

– Надеюсь, все внимательно ознакомились с… – профессор замер, хмуро оглядывая свой стол в поисках чего-то, что там должно было быть, но не было. – Сильва, принесите из моего кабинета “Некромантию, том 2”.

Состроив рожу де Барре, который на словах Штейна гаденько захихикал, я пошел к винтовой лестнице. Вот как, я теперь и ассистент, и уборщик, и носильщик… Ну-ну, я еще отыграюсь.

“Некромантия” обнаружилась на столе в кабинете, заваленная кучей каких-то посторонних книг. Осторожно отодвинув их в сторону и поборов желание выставить их ровной стопочкой (что бы Штейн там ни думал, я не его личная домработница!), я взял учебник. Прислушался – Штейн внизу лениво пересказывал (для самых тупых или же безграмотных) содержание его августовского письма и еще раз настойчиво напоминал, что определяться со специализацией надо уже сейчас. Сиги задал какой-то вопрос, профессор утомленно вздохнул и начал на него отвечать. Пожалуй, пара минут у меня есть.

Я обошел стол по кругу, осматривая его, руками ни к чему не прикасаясь.

Нет, все-таки Штейн – та еще свинья. Чернильные ручки были разбросаны по всему столу, как и сменные чернильные стержни. Большинство из них уже пустые, а один протек на лежащий под ним документ – чье-то домашнее эссе, судя по всему. Карманное зеркальце, лежащее лицевой стороной вниз. Книги, раскрытые обложкой вверх или заложенные всякой всячиной – конвертами, открыткам, другими книгами потоньше, скрепками, маникюрными ножничками… Из одной даже торчала перчатка, а из другой – кончик банкноты в тридцать корон. Посередине стола лежало еще одно эссе (“Теория и практика укрощения смерти”), на полях которого штейновским почерком крупно было написано “Ну что за идиотизм! Оживление мертвецов и секта “Кукловодов” не имеет к теме никакого отношения!”. Рядом – рассыпавшаяся колода таро и начатый, но брошенный пасьянс. Еще одна карта лежала рубашкой вверх у ножки стола. Поколебавшись, я поднял ее, перевернул (“Башня”, ну спасибо!) и положил обратно, как было.

В корзине для бумаг под столом белел один единственный конверт, пустой. Я достал его, привлеченный знакомой гербовой печатью – очерченная кругом рука с розой, от которой исходили солнечные лучи. Когда-то, еще в прошлой жизни, мне частенько доводилось видеть такой символ. Иногда с приятными новостями, иногда нет – тут уже зависело от контекста.

Письмо от Золотой Палаты Имперского банка Санкто-Менно, и было оно адресовано некоему

Анри де Лануар

Скайден

Аллея Вязов, 13/25

Хм, интересно. Адрес точно Штейновский. А вот имя… Неужели Штейн, как и я, тоже живет тайной жизнью? Да еще и ведет дела с Имперским банком! В Скайдене, насколько мне было известно, имелся свой, и пользующийся вполне добросовестной репутацией. А может быть, добросовестность Штейну сейчас как раз и не была нужна… Все больше и больше загадок вокруг нашего профессора.

– Сильва, вас долго ждать? – будто почувствовав, крикнул снизу профессор.

– Да, я ищу! – крикнул я в ответ. – У вас тут такой бардак, что ничего не найти!

– Посмотрите под книгами!

– Да у вас тут везде книги! Нашел, иду!

Я поспешил вниз. Когда я передавал учебник в руки Штейну, он смерил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

– Так вот, возвращаясь к нашему уроку, - дождавшись, когда я займу свое место, профессор хлопнул учебником об стол, так что мы все подскочили. – Как вы, должно быть, заметили, в этом полугодии наши занятия идут сдвоенными. Это связано с тем, что у вас будет больше совместных заданий, которые вы будете выполнять тут же, в классе, разделившись на группы. И даже не думайте, – он окинул взглядом нашу шестерку, – что будете все время в одной группе со своими приятелями. Я прослежу, чтобы вы смогли поработать с каждым из ваших однокурсников.

Я сник. Вот чего мне не хотелось точно, так это совместных заданий с де Баррой. Или кем-либо из его прихвостней.

Занятие началось. Штейн, как всегда, подступил к нему творчески. Первые полчаса мы вспоминали классификацию нежити и нечисти, которую проходили в прошлом полугодии. Лично мне так вспоминать ее совершенно не требовалось. Честно говоря, я с большой радостью, наоборот, ее бы забыл.

Далее он разделил нас на четыре группы (обошлось, де Барра попался Айвону, я же остался с Лилиан) и раздал всем листки, по одному на группу.