Курс некромантии для продвинутых

Пролог

Говорят, история склонна к самоповторениям.

“Все новое – хорошо забытое старое”. “История учит нас тому, что ничему нас не учит”. “Проверенные грабли дороже новых”... Ладно, последнее я уже сам придумал, но все же мысль понятна. Вселенная посылала мне столько знаков и намеков, у меня было множество шансов что-то исправить и сойти с проторенной дорожки в пропасть, но… вот я снова здесь, готовый наступать на те же грабли.

В первый учебный день января я стоял посреди комнаты и удивленно осматривался, будто не понимал, как я здесь очутился. Все было чужим и вместе с тем – таким знакомым, таким…

– Сильва! – гаркнула Эдди из-за двери. – Ты идешь?

Я вздрогнул, приходя в себя.

– Да-да, я уже почти!..

…привычным. Той кажущейся привычностью, когда попадаешь в место, которое хорошо знаешь по чужим рассказам, и оно оказывается точь-в-точь, как ты его себе представлял. И от этого становится еще страннее. Наверное, это и называется чувством дежа вю?

“Я уже был здесь”, – думал я, оглядывая свою комнату. И тут же одергивал себя – идиот, ну конечно, был! Ты живешь здесь почти два года! Вот у двери вешалка и шкаф, в котором висят “полтора костюма” (как пренебрежительно называла Оливия мой собранный с миру по нитки самый приличный комплект одежды), пара рубашек и любимых, затертых на локтях до прозрачности свитеров. Вот незастеленная кровать, куда я опять свалил кучу книг, пока перерывал все на столе в поисках какой-нибудь чистой тетради и рабочей ручки. Вот напротив окна и сам стол из темного дерева, с облупившимся лаком по краям, из-за чего льющийся с улицы свет бликует пятнами и проплешинами, подсвечивая все бугорки и неровности, как на лице прыщавого подростка. Все такое знакомое. И как будто нет.

Тень под кроватью кажется гуще, словно бы нарочно уплотняясь, когда я начинаю в нее всматриваться. Иногда мне чудится, что там скрывается что-то, что не желает быть обнаруженным раньше времени. Я все чаще ощущаю сквозняк по ногам, хотя, став вдруг особенно мерзлявым, теперь почти всегда держу окно закрытым.

Зеркало в ванной, казалось, показывает мое отражения с задержкой на мгновение, словно не уверено, какое именно лицо следует отразить. Я и сам все больше времени провожу напротив него, вглядываясь и убеждая себя, что то, что я вижу, действительно принадлежит мне.

Я словно опять превратился в первокурсника, неуверенно озирающегося по сторонам и вздравгивающего от каждого шороха, хотя и продолжал делать вид, что все идет по плану.

Большая ошибка. Ничто не подводит опытных приключенцев чаще, чем излишняя самоуверенность и игнорирование сигналов интуиции.

– Сильва!

– Да иду я! – рявкнул я в ответ, подхватывая со стула сумку.

Коридоры кампуса были уже пусты. Пусты были и подоконники на лестнице – я еще не успел вынести “в добрые руки” ненужные мне книги, не успел их даже отобрать. К слову, именно этим я собирался вдруг заняться сегодня, когда проснулся до рассвета и понял, что на сон больше можно не рассчитывать. Но так и бросил и, задумавшись, вместо этого все утро рассматривал свою комнату и самого себя в зеркале.

Неужели у меня всегда был такой длинный нос? Пожалуй, у Мика он и правда был длинноват, а вот у Эша… Я не мог вспомнить.

Снег во дворе лежал подтаявшими проплешинами, а там, где пролегали трубы отопления, парила дымка. Пахло сырой землей и отчего-то бензином. Январь в Скайдене радовал нас чудесной по местным меркам погодой, что значит – солнце выглядывало из-за туч чуть больше, чем на пять минут. Местные опасливо поглядывали на тусклый желтый диск на небосводе, пригибая голову и щурясь. Начался високосный год – дурное предзнаменование даже для привыкших ко всякой бесовщине скайденцев.

Земля хрустела и чвякала под ногами, пока я, кутаясь в пальто, догонял Эдди, уже умчавшуюся вперед. У дверей главного корпуса Университета толклись сбившиеся в группки студенты, поджидая товарищей. Удивительное дело, сколько бы ни стонали все от экзаменов, зачетов и домашних заданий, начало нового учебного полугодия все равно вызывало приподнятое оживление. Примерно такой же приятный мандраж бывал раньше и у меня перед началом экспедиций, и только потом, стоя по колено в какой-нибудь болотной жиже или выслушивая вопли недовольного заказчика (что поделать, не всегда товар удавалось доставить в целости и сохранности, если вам приходится тащить его через пол Империи), я проклинал все на свете и самого себя, погнавшегося за очередной сомнительной наживой.

Солнце просачивалось с улицы через решетчатые окна и рассеивалось снопами света, в которых плясали позолоченные пылинки. Главный коридор гудел, как рой очень деловитых пчел, в нем смешивались смешки, голоса, хлопанье дверей и скрип деревянного пола. Проходя мимо доски с расписанием занятий, где толпились первокурсники, я замер, чувствуя, как по загривку побежали ледяные мурашки.

Передо мной, разглядывая список дисциплин, стоял я сам.

Тот же серый костюм, новенький и неумело отутюженный, но из дешевой ткани. Такой же аккуратный и еще блестящий портфель. Глядя в затылок своему двойнику я прямо чувствовал, как он шевелит губами, произнося названия предметов, а брови поднимаются все выше и выше. Я моргнул, когда в толпе меня кто-то толкнул под локоть, двойник повернулся ко мне лицом, и наваждение спало. Куцая челка, веснушки и кривоватый нос… Нет, даже близко на меня не похож.