Курс некромантии для продвинутых

Глава 17

Следуя предварительным напутствиям Штейна, мы спустились по Лестнице Духов. Там, спиной к нам, уже ждали еще с пяток студентов и преподавательница. Высокая худощавая женщина в черной мантии с гладким молодым лицом и абсолютно седыми волосами.

– Наконец-то все в сборе, – завидев нас, объявила она.

Ее голос был хрусткий и ломкий, старческий. Я подошел ближе, чтобы поздороваться, присмотрелся и с дрожью понял, что ее лицо было на самом деле восковой маской, до того искусно выполненной, что в сумраке и не сразу можно было отличить от настоящего. На ее студентах (по одежде я уже догадался, что все как один они были из Академии – неужели только наша компания записалась на спецкурс по археологии?) тоже были подобные маски. У одного из парней, стоявшего ближе ко мне, маска была явно меньше по размеру, чем было нужно, и изображало лицо кукольного пупса со вздернутым носом и губками-бантиком. Поэтому, когда он от меня отвернулся, возникло ощущение, будто я уже чем-то успел его обидеть, хотя только-только вошел.

Я вспомнил скайденскую традицию надевать маски на Полуночь – якобы, чтобы духи не признали в тебе живого человека и не утащили в потусторонний мир. Нам масок никто не предложил. Может, такова и была задумка, чтобы поскорее от нас избавиться? Пока что у меня не складывалось ощущение, что нам тут рады.

Преподавательница тем временем резко развернулась и без объяснений пошла к нише, в которой находился лифт, насколько я помнил по предыдущему визиту сюда.

– Мэм, – окликнула ее Оливия. – Разве мы не должны подождать остальных?

– Не будет никаких остальных, – усмехнувшись, через плечо бросила женщина. Студенты шли за ней, выстроившись полукругом, как маленький отряд гвардейцев. – Кроме вас все внезапно отозвали свои кандидатуры и записались на другие курсы.

Я почувствовал нарастающую тревогу. Мы переглянулись, но даже Эдди, которая была в курсе всего происходящего в Университете и всех слухов, озадаченно покачала головой. Что ж такое могло случиться, что наши однокурсники внезапно передумали?.. И почему об этом не предупредили нас?

Вслед за остальными мы шли коридорами, выложенными черной с зеленцой плиткой из того же камня, что и фасад Садов, наши шаги отдавались гулким эхом. И говоря наши – я имею в виду нашу компанию, в то время как преподавательница и ее студенты двигались, казалось, абсолютно бесшумно. Я украдкой ущипнул себя за руку, просто чтобы убедиться, что не сплю и это не очередной кошмар. Увы, не в этот раз.

Мы остановились у узкой двери, деревянной, с облупившейся краской бурого цвета. Выглядела она инородно – не дверь, а заплатка в каменной стене. По одному мы протиснулись внутрь и оказались в таком же узком длинном помещении. Вдоль стен лицом друг к другу стояли парты на одного, образуя таким образом проход к большому столу в дальнем конце комнаты. Пустые полки, столы и пол были покрыты тонким слоем пыли, придавая им бархатный пудровый вид. Не класс, а подсобка, о которой вспомнили в последний момент. Мило.

Преподавательница, встав у своего стола, дождалась, пока мы все усядемся. И, прочистив горло, заговорила.

– Представлюсь для новичков. Я – профессор Тальберг, преподаватель археологии и археомнемики. Вы, – прорези маски медленно обвели нас, устроившихся за ближайшими к выходу столами, – полагаю, в Садах в первый раз.

– Вообще-то… – начала Оливия, но замолкла под быстрым взглядом профессора.

– Вы, студентка…

– Роса, – подсказала Оливия.

– Так вот, студентка Роса, – женщина скрестила руки на груди. – Вы будете говорить только тогда, когда я обращусь к вам или задам общий вопрос. Предыдущая фраза вопросом не была. Это понятно?

Мы закивали.

Ну, спасибо. Нас ожидают занятия со Штейном в юбке. Я повертел головой, чувствуя, как от неудобного положения начинают коченеть суставы шеи. Если каждый раз придется вот так сидеть, свернув голову в сторону преподавательского стола, я сам скоро стану археологической окаменелостью.

– Кому-нибудь из вас уже приходилось иметь дело с предметами исторического значения?

Это уже звучало как вопрос. Я поднял руку.

– Ну, в прошлом году мы с фон Гутлогом…

Мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло что-то вроде любопытства.

– Младшим или старшим? – перебила она.

– Мла… то есть, – растерялся я. – Не знаю. С Дэннисом.

– А, с этим фон Гутлогом, – разочарованно произнесла она, отворачиваясь и тут же теряя ко мне интерес.

Возможно, вопрос все же был риторическим, потому что дальше слушать она не стала и продолжила сама, тихим размеренным тоном, в котором время от времени прорезывались хриплые интонации, как треск лопающегося на реке льда.

– Археология дает доступ к материальной памяти смерти. Следов практик, культов, способов обращения с телами. К культуре и традициям. Археология – это не про поиск сокровищ или ценностей, на которых можно нажиться.

Ну да, все так говорят – до тех пор, пока у спонсоров вдруг не тощает кошелек и они не велят сворачивать очередную экспедицию. Я повернулся к сидящей рядом Оливии, но она во все глаза смотрела на преподавательницу. Ладно, пусть внимает. Потом расскажу, что я обо всем этом думаю.