Курс некромантии для продвинутых

Глава 21

Отделение терапии для пострадавших от потустороннего воздействия находилось в отдельном корпусе. Даже я, первый раз попавший на территорию городской больницы, уверенно направился сразу в нужную сторону – перепутать с чем-либо другим квадратный свежеоштукатуренный блок, испещренный по периметру защитными и прочими сдерживающими магическими знаками, было невозможно.

Имя леди Мэтьюс и впрямь сработало, как волшебный ключик, открывающий все двери. Стоило мне его назвать, как медсестра за стойкой регистратуры заулыбалась и захлопала глазками (я даже на мгновение поверил, что она прониклась особенной симпатией именно ко мне), сделала один быстрый звонок – и вот меня уже с почестями вели по коридорам в сторону палат. По пути я глянул в окно, где располагался задний дворик. По нему медленно прогуливалась парочка пациентов под зорким наблюдением персонала больницы, а один ползал по мерзлой земле и что-то то ли выискивал в пожелтевшей траве, то ли занимался прополкой сорняков. Хорошо, я уж опасался, что их тут всех держат взаперти, привязанных к койкам. Хотя и такие пациенты, я был уверен, тоже имелись.

Мистер Куинн лежал в общей палате на три места. Одна кровать пустовала, но была разобрана. На другой лежал с закрытыми глазами пожилой мужчина с суровым костистым лицом. Его руки были чинно сложены на груди, как у покойника. На мое появление он никак не отреагировал.

– Добрый день, – поздоровался я с хозяином “Чердачка”, подходя к его койке и ставя букет в пустую вазу с водой, будто специально меня дожидавшуюся. Рядом лежала книга, из которой вместо закладки торчала знакомая коричневая визитка. Видимо, М. сдержал свое слово “присмотреть” за неожиданным товарищем по расследованию.

– Вы тут как, не скучаете?

Я присел на стул рядом и сложил руки на коленях – точь-в-точь прилежный мальчик, пришедший навестить занемогшего дядюшку.

– Кормят хорошо, а больше мне ничего и не надо. На соседей не жалуюсь, – хмыкнул мистер Куинн. – Они все по большей части безобидные. А некоторые, – он стрельнул взглядом лежащего на второй койке мужчину, – могут быть очень любопытными собеседниками.

Я удивленно приподнял бровь. Я даже не был уверен, что сосед мистера Куинна жив. Впрочем, в Скайдене это никогда не было помехой для беседы.

– А вы попробуйте, поговорите с ним, – с хитрым подмигиванием посоветовал он.

Поколебавшись, я приблизился к второму пациенту и вгляделся внимательнее. Нет, все-таки грудь его вздымалась от дыхания, а сам он был бледен, но не как мертвец. Скорее бледность того, кто редко выходит на солнечный свет и из дому вообще. На веках у него были нарисованы символы стилизованного глаза – сверху дуга-веко и под ним круглый зрачок. Я знал, что такие когда-то давно рисовали свои покойникам некоторые племена на северо-востоке, неподалеку от Давеннона (имелось в виду, что теперь взору покойного открыто то, что не видно другим смертным). Правда, сейчас символы явно были нарисованы не жертвенной кровью, а синим фломастером.

Я прочистил горло. Никакой реакции.

– Как поживаете, сэр? – вежливо спросил я.

Прошло несколько секунд, я уж думал, что он и дальше будет меня игнорировать. Но все же он заговорил.

– Как поживаю? – не открывая глаз, повторил он, едва шевеля губами. Его тихий голос, тем не менее, был четким и резким, с раскатистыми согласными. – Велико есть твое заблуждение, отрок. Ибо не поживаю я, но обресть покой в смерти.

Я недоуменно похлопал глазами. Не смотря на архаичные обороты и слова, я понимал, что он говорит, но не поэтому речь звучала как-то странно. Как будто я слышал небрежный подстрочный перевод, сделанный со старой книги без особой старательности. Я повернулся к мистеру Куинну, тот знаком подбодрил меня продолжать.

– В смерти? И как вам там, хорошо?

Грудь мужчины поднялась выше и медленно опала – как молчаливый раздраженный вздох умудренного жизнью (смертью?) человека, которому приходится объяснять дураку прописные истины.

– Со мной мои дары, коих несметность. Яства и мёд, резвые кони и златые копья. Все, как обещал нам Отец Кузни – вечная охота и вечный пир для его сынов, кто пал в бою.

Ну, как я и говорил. Отца Кузни, воинственного божества охоты, битвы и оружия, восхваляли кочевые племена севера. Давно это было, сейчас уже и не вспоминает их никто, кроме историков, археологов и кладоискателей (да и последним уже особо не на чем поживиться).

– Ага, рад за вас. Ну, отдыхайте. То есть – охотьтесь.

Я, на всякий случай пятясь задом, чтобы не выпускать его из виду, вернулся к мистеру Куинну.

– Иногда он более словоохотлив, – пояснил он. – Честное слово, вчера я даже пожалел, что при мне нет ручки и бумаги, чтобы записать его рассказ о битве под Кровавой Скаловидьей.

– Кровавая Скаловидья? Но ведь это было лет семьсот назад!

Мистер Куин многозначительно покивал.

– Целители считают, что это одержимость. Хотя до сих пор не уверены в диагнозе.

– Или он просто, того, – я покрутил пальцем у виска, – Может, это какой-нибудь профессор истории? Вот и поехала крыша на этой почве.

– Даже не близко. Как я понял, он художник. Или был им, до того, как…

Мистер Куинн развел руками.