Курс некромантии для продвинутых

Глава 36

Вход в подвал обнаружился в зале обработки тел.

– Я знал про него, – сказал Альва, отодвигая в сторону ширму, за которой была дверь. – Мы храним там тела. То есть, собирались хранить, по задумке профессора, когда заказов станет больше. Не бойтесь, сейчас там никого нет.

Очень своевременное замечание, я как раз успел испугаться.

Дверь вела на узкую лестницу, которая под ломаными углами спускалась вниз вдоль светлых стен с облупившейся краской. В воздухе витал слабый запах каких-то медикаментов, не слишком противный. Должно быть, от предыдущих хозяев. Лампы под потолком светили бледно, но ровно.

– После такого твоей мандрагоре точно приснятся кошмары, – пробормотал за моей спиной Сиги. Лилиан, потащившая с собой и банку тоже, прижала ее крепче к груди, но ничего не сказала.

“Ну, не так уж тут и страшно”, успел я подумать, пока мы спускались. А потом лестница закончилась и мы оказались в подвале.

– И это все время здесь было? – пораженно выдохнула Оливия, оглядывая помещение.

Подвал выглядел так, будто сошел со страниц какой-нибудь жуткой готической истории – из тех, где добрые мужья травят своих жен мышьяком, а внебрачных детей держат на чердаке или тайной комнате под лестницей. Воздух был холоднее, плотнее, насыщен влагой, формалином и пылью, и еще чем-то отдаленно напоминающим искусственную кожу или клеенку. Да, я не знал, что в нашем морге есть подвал. И лучше бы и не знал дальше.

Может, Штейн с Альвой и не успели воспользоваться помещением по предназначению, зато успели предыдущие владельцы. Свет лампы выхватывал из темноты каталки, выставленные в неровный ряд. Только вместо тел на металлических поверхностях стояли горшки. Пустые, треснувшие. с облупившейся глазурью. В некоторых еще торчали высохшие стебли, искривленные, будто растения при жизни не тянулись к свету, а всячески старались его избежать. Листья рассыпались в пыль и лежали чешуей на полу. Место, где должны были заканчиваться людские истории, оказалось кладбищем для цветов.

– Ох, это же мой фикус! Я принесла его в агентство в первый же день!..

Оливия, узнав горшок, кинулась к нему, но остановилась, не дойдя пары шагов. Словно боялась, что голый скрюченный ствол сейчас зашипит и бросится на нее, как змея.

– Это неправильно, – пробормотал Альва.

Я оглянулся на него. Он стоял, одной ногой на последней ступеньке, держась за перила, и оглядывался с растерянным видом.

– Неправильно, – повторил он. – Тела умирают, растения растут. Все должно быть наоборот.

Я мог бы поспорить, что растут и умирают и те, и другие, но интуитивно я чувствовал, что он имеет в виду. Что-то действительно чувствовалось неправильным.

– Ну, не удивительно, что они у нас не приживаются, – произнес Сиги. – Это все равно что жить на погосте. Тут кто угодно зачахнет.

– А это что такое?

Мы обернулись на Эдди, которая внимательно рассматривала то, что я сперва принял за вентиляционное отверстие.

– Окно, понятно же, – пожал плечами Айвон.

Ага, окно. Через которое наш сосед, надо полагать, и видел странный свет. Только никакого света тут не был – Альва буквально у меня на глаза включил лампы перед тем, как мы сюда спустились.

– Это я вижу, что окно, – нетерпеливо перебила Эдди. – Я спрашиваю вот про это.

Мы подошли ближе и вгляделись в ту часть решетки, куда она указывала пальцем.

Ржавые прутья были покрыты желтоватой слизью, засохшей по краям и свисающей паутиной. Я принюхался и уловил едва заметный аммиачный запах.

– Ну, это что-то… – Сигизмунд почесал подбородок, – А, собственно, что это?..

– Как будто что-то скользкое протиснулось наружу, – задумчиво протянул Айвон, поправляя очки.

– Не, – Эдди помотала головой. – Большая часть осадка осталась с той стороны. Что-то пробралось сюда.

Я ощутил, как по загривку пробежал холодок. Что-то скользкое. Пробралось с улицы сюда. В жуткий подвал, о существовании которого я узнал пять минут назад. Ни разу не тревожно.

Сверху лестницы вдруг что-то оглушительно хлопнуло, так, что мы разом подскочили на месте.

– Так, кто из вас не закрыл дверь? – на мгновение вернувшись к обычному занудному состоянию, загундела Оливия. – Тысячу раз же говорила, тут сквозняки везде!..

– Я закрыл! – возмутился Сиги.

– Значит, не закрыл!..

– Тихо! – шепотом рявкнул я. – Слушайте…

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина подвала стала вдруг колючей и враждебной, слишком… тихой. И в этой тишине, плотной и липкой, как паутина, раздалось:

Скрип. Шлеп. Скрип.

Шлеп.

Звук приближался сверху, оттуда, где хлопнула дверь. Это были не шаги, то есть – не нормальные шаги. Кто-то спускался к нам, переваливаясь со ступеньки на ступеньку, словно тело не слушалось своего хозяина или было слишком тяжелым для него, надламываясь при каждом движении.

Меня накрыло ужасом. Глухим, животным страхом, в котором была только одна мысль – нужно бежать, бежать как можно скорее! Я рванулся с места, но не тут-то было. Тело осталось на месте, будто меня удерживала чья-то рука. Я опустил взгляд на ноги.