Курс некромантии для продвинутых

Глава 37

Можно было с чистой совестью и чувством собственного долга завершать этото день и идти по домам, но нет. Впереди еще ждала внеплановая некромантия со Штейном.

– Надо законопатить окна в подвал, – бубнила Оливия, возясь с ключами от входной двери. – Повесить амбарный замок. Эш, у тебя в записной книжке есть какие-нибудь подходящие охранные знаки?

Она еще раз подергала ручку двери, убедилась, что дверь закрыта, и мы вышли за ворота морга на улицу.

– Не думаю, что в них есть необходимость, – возразила Лилиан прежде, чем я успел ответить. – Достаточно просто убрать эти трупы из подвала.

Бредущий мимо случайный прохожий испуганно глянул на нас и поспешил перейти на другую сторону улицы.

– То есть, сухие цветы, – исправилась Лилиан, но было уже поздно.

Вот так и плодятся слухи…

Пока мы шли переулками в сторону Университета, Эдди рассказывала о своей чайной смеси.

– По сути, – говорила она, – Это чуть усиленное магически снотворное, ничего особенного.

– Ага, ничего особенного, если ты планируешь помереть во сне от сердечного приступа, – не согласился я. – Яд-то зачем было добавлять?

– Да его там совсем ничего! Только чтобы войти в легкий летаргический сон на грани потустороннего мира!

Интересно, когда Штейн впадает в свой Сон на Грани, ему тоже снятся кошмары? Не удивительно тогда, что он потом несколько дней такой квелый.

– Не важно, – прервала наш спор Оливия. Она вновь воспряла духом и была собранной. – Мы выполнили задание Коула, помогли Лилиан с дневником сновидений и выяснили, почему наши цветы чахли один за другим, верно? Зачет по травоведению, считай, у нас в кармане!

Я не стал напоминать, что зачет и так почти был у нас в кармане.

Альва покинула нас у Университета.

– Удачи, – сказал он, мельком улыбнулся и поспешил прочь.

Кладбище Зеленый Сад носило свое название не просто так. Я никогда на нем не был, но тут вспомнил, что пару раз проходил мимо, принимая за обычный зеленый скверик, настолько заросшим кустарниками и деревьями он был. Даже чугунная ограда была украшена цветочным орнаментом, лишь с редко встречающимися символами черепов и скрещенных костей. Здесь не было зимы, как в других местах Скайдена, только холодный запах снега и твердая земля. Замерзшая, застывшая во времени трава была все того же сочного зеленого цвета, как и летом, только слегка приглушенная инеем. Памятники, надгробья и скамьи утопали в буйной растительности – изогнутые вязы, поросшие мхом; приникшие к земле ивы; папортоники, мохнатые туи и белый клевер. Можно было подумать, что нас уменьшили до размера наперстка и запихнули в какую-то искусно сделанную диораму, где все до мельчайших деталей воссоздавало реальность, но все равно оставляло ощущение фальшивки.

– Вот чьи сны я точно не хотел бы увидеть, – понизив голос до почтительного шепота, пробормотал Сиги. Он стоял у куста брусники, чьи красные, плотные ягоды казались похожи на тлеющие угольки, и рассматривал его с осторожным недоверием.

– Руками лучше тоже не трогай, – посоветовал Айвон. – Вообще ничего не трогай. Здесь повсюду магия.

Это я чувствовал даже без его чудесных очков. И дело не в том, что даже в конце февраля кустарники сохраняли до неприличия жизнерадостный цвет, и не в тишине вокруг. К запахам трав примешивалось ощущение надвигающейся грозы, а кожу мелко покалывало, как от электричества. И ощущение это усиливалось по мере того, как мы продвигались вглубь кладбища.

Внезапно, до меня дошло.

– Пентакль, – сказал я.

Остальные недоуменно на меня уставились.

– Помните, в прошлом году, когда мы искали тайную лабораторию д’ Амалиа, мы изучали старые карты города? И я обнаружил, что на весь Скайден наложен один большой пентакль?

– Лечебница, – принялась перечислять Оливия, вспоминая, – Сады Мертвых, дворец и тот парк с менгирами?

– И еще одна точка. Только тогда я не понял, что она означает, потому что на той карте всего этого, – я развел руками, имея в виду само кладбище, – еще не было. Но теперь я уверен, что она – именно здесь.

– И… что это значит?

– Честно? Понятия не имею…

Мы пошли дальше, осторожно ступая по дорожкам, терявшимся в кладбищенской растительностью. Травы и лианы переплетались, тропинки вились, будто русла иссохших рек, следы когда-то бурных потоков, ныне позабытых временем. Человек никогда бы не проложил их так нелогично и неудобно, извилистые пути вели в никуда и одновременно в самое сердце кладбища.

В центре, среди зелени и теней, стоял саркофаг, украшенный и заросший лианами ползучего терна. Камень был темным, почти черным, с узорами, напоминающими древние руны. Там же стоял и сам Штейн в окружении остальных наших однокурсников.

– Явились, наконец-то. Как всегда с опозданием! – едва повернув к нам голову, насмешливо сказал он вместо приветствия.

И, не дав нам оправдаться, он продолжил:

– Итак, сегодня наш урок некромантии пройдет здесь, на этом кладбище, где живое и мертвое переплетаются в самой своей сущности. Сегодня вы покажете, чему научились за время наших лекций о структуре души. Хотя я и не питаю больших надежд, что хоть крупица этих знаний задержалась у вас в головах, – он оглядел нас, вздернув бровь.