Курсантка с фермы. Книга первая

Глава 15

Мы просмотрели выступления других команд и проанализировали их. Глупости делали все. Под конец комментарии Солда стали даже вызывать у нас смех – поначалу робкий, а потом громовой, перетекающий в заразительный хохот. Куратор обласкал нас любезностями не чтобы унизить, а чтобы показать, в чем наши слабые места. Когда мы начали выходить из ГСПИ-кабинки, лейтенант приказал нам с Экри остаться.

— Кое-кто решил, что вы двое заслуживаете поощрения, товарищи зернышки,— сказал он и выразительно посмотрел на наши инфобраслеты.

— «Ки Арад»… — благоговейно прошептал Ниджер.

— Объяснишь Ветровой, что это значит. Свободны.

Мы вышли из кабинки и библиотеки. Три черты и над ними еще одна под углом – и что это значит? Я покосилась на Экри: его глаза заблестели, губы порозовели, он аж затрепетал.

— Экри, может, растолкуешь, наконец, о чем сказал Солд?

— Ки Арад – это студенческая организация Горунда. Включает в себя учащихся академий культур и жизни, а также курсантов Военной академии. Состоять в организации – значит принадлежать к числу лучших студентов планеты. Если у тебя будет проблемы, Ветрова, Ки Арад решит их за тебя. Но и ты должна будешь помогать тем, кто состоит в организации. Отказ в помощи – исключение.

Экри поднес к моей руке свою, и на наших браслетах вспыхнули символы: три ровные черточки и одна косая под ними. Убрал руку – символы потухли.

— В Ки Арад приглашают молодежь, в которой видят потенциал, особенную молодежь, и называют символично «зернами», которые принесут в свое время плоды, — продолжил старшина. — Теперь, если кто-то будет к тебе приставать или оскорблять, того быстро поставят на место, потому что ты теперь тоже зерно Ки Арада.

— Забавно.

— Забавно? Нина, ты что, не рада? — Экри недоверчиво на меня посмотрел, сомневаясь, правильно ли я его расслышала. — В твоем возрасте стать зерном Ки Арада – это достижение.

— Особенная молодежь, значит? А кто решает, особенный человек или нет? Кто выбирает?

— Не знаю, но как-то выбирают.

— «Как-то»… — повторила я. — Что-то все это не вызывает у меня восторга.

— Почему?

— Не люблю подобные сборища и организации. Как правило, там обязанностей всегда больше, чем привилегий. Так что не буду я никого о помощи просить, да и тебе не советую. Жили мы неплохо и без Ки Арада.

— Удивительная ты, — выдал старшина.

— Удивительная?

— Для младшей. Как это у тебя получается?

— Получается что?

— Как ты умудряешься побеждать? На абитуре, в игре… Как ты все просчитываешь? Ты как будто все знаешь наперед. Вот откуда ты знала, что я вернусь?

— Надеялась, что ты не так уж плох и вернешься за членом своей команды.

— Значит, доверилась мне, — горько произнес курсант. — И это после того, что я наговорил в досуговой комнате… У нас не принято помогать, понимаешь? Если тебе требуется помощь – ты должен справиться сам, а если тебя оскорбляют, ты должен ответить на оскорбление. Так ответить, чтобы противник понял, с кем связался. Бить нужно в самый неожиданный момент самым неожиданным образом.

— Учту, — сухо сказала я.

— Этот тот случай, когда старший должен извиниться перед младшей. Прости меня, Нина. Я был неправ.

— Извиняешься потому, что так положено?

— Нет! — горячо возразил он. — Потому что понял, что зря тебя обидел. Потому что думал, что тебе повезло пройти абитуру и в нашей группе и на нашем факультете ты по ошибке. А теперь я так не думаю.

— Ты извинился, только когда другие признали, что я достойна. Подумай, стоят ли твои извинения того, чтобы я их приняла, — сказала я устало, не желая больше слушать его.

Недолго курсанты обсуждали игру. Первые дни, конечно, нас сводили с ума насмешками, подколками, смехом, каждый преподаватель считал своим долгом объяснить наши ошибки и побубнить на эту тему. Но в целом про игру забыли быстро, как и про нас, чемпионов-участников. Все оставалось, как и было, разве что Туллу приходилось теперь несладко: после игры приятелей у него сильно поубавилось, и те, кто продолжал с ним общаться, уже не считали его лидером.

Линда Вальдола стала первой звездой на небосклоне. Ни она, ни ее дружки больше не пытались меня задеть; теперь они придерживались другой тактики и попросту не замечали меня. А что я? Я этому была только рада: мне, наконец, дали возможность спокойно учиться.

Время неслось со скоростью света. Увязшая в нескончаемой череде лекций, семинаров, посиделок в библиотеке, я совсем забыла про то, что есть Солд, про Тему и его Милу.

Чем больше я проводила времени с центаврианами, тем лучше понимала, как они своего добиваются. Искусная манипуляция – их излюбленное оружие. Они могут надевать любые маски и казаться при этом настоящими, их слова бывают лживы, а бывают правдивы, и понять, когда, что и почему тебе сказали, непросто. Для центавриан общаться вот так – обыденное дело, ничем не примечательное поведение, но на меня груз этого вынужденного общения сильно давил. Как я и сказала Малейву, мне пришлось адаптироваться к таким условиям, адаптироваться к хитрости старших, к их манипуляциям, недоговоркам, интригам…