Кусачий мачо. Интим не предлагать

Глава 4

Кира

— «Атмосферная вечеринка! Скромненько, среди своих», — ехидно процитировала Диану. Именно так она сказала, когда приглашала меня на этот балаган. — А в итоге что за сборище? Вертеп, распутство и сплошная мерзость!

Я, спотыкаясь, шла по заснеженной аллее. Редкие снежинки кружились в свете золотистых фонарей. Вокруг ни души. Тишину ночных улиц нарушал лишь лай собак и звук редко проезжающей машины.

Не люблю этот район. Окраина! Да, здесь много зелени и парков, но в плане транспорта совсем беда. До трамвайной остановки шагать несколько кварталов, да и маршрутка ходит здесь всего одна.

События сегодняшнего вечера вызвали во мне цунами возмущения, которое выплёскивалось наружу в виде бесконтрольного бормотания под нос:

— Как ей такое в голову пришло?! А ему?! И куда, скажите на милость, смотрит сам жених, пока его брат — и заметьте, какой брат! — светит своими прелестями перед его беременной невестой! Верх беспринципности и пошлости… Как же это гадко! — остановившись, топнула ногой и тут же, закатив глаза, простонала отчаянно: — Господи, да почему же он такой красивый?!

Разозлившись на саму себя, помотала головой. Вовсе не красивый — обычный! Куда ни глянь — полно таких. На любых глянцевых обложках…

Стеклянная остановка грустно подмигнула одиноким фонарём. Последний автобус, судя по припорошённой снегом дороге, ушёл пару часов назад. Да и место тут глухое — центральная дорога за аллеей, а на эту улицу даже машины заезжают редко. Надо выйти туда и вызвать такси.

Точно! Такси! Чёрт! Мой телефон остался там. У меня не хватило выдержки отыскать его под креслом после того, как… Щёки вспыхнули румянцем, едва перед глазами всплыла эта живописная картина.

Негодяй! Да как он смеет! Я порядочная девушка, а он… А он… Распутник! Развратник! Самовлюблённый мерзавец! Боже, я должна его нарисовать, потому что его тело — совершенство…

Набрав побольше воздуха в лёгкие, закрыла глаза и выдохнула, чтобы успокоиться. Получилось плохо. Похоже, придётся пешком топать до дороги, только молнию на сапоге заело насмерть! Как я вообще умудрилась его застегнуть? Далеко я так уйду? Хорошо, если не переломаю ноги!

— Какая тёлочка!

Вздрогнула, зажав собачкой палец, и удивлённо подняла глаза. Кто бы это ни был — прозвучало неосмотрительно и крайне не вовремя.

Это он мне? Это про меня? Три очередных мерзавца хищно скалились в ухмылках в тусклом свете фонаря.

Они что сегодня, сговорились? Сегодня какой-то особый праздник? День обнажённого мерзавца? День уличного негодяя? День приставания к невинным девушкам?

Я бы ещё порассуждала на тему необходимости подобной даты, но тут один из негодяев резко дёрнул мою сумочку. Несмотря на тёплую куртку, ремешок больно впился в плечо. Ну всё-ё!

— Прочь! Руки прочь, мерзавцы! И все остальные ваши похотливые конечности уберите от меня! — я выдернула сумку и, размахнувшись, со всей дури врезала ею ближайшему по голове. Размах ремешка был невелик, а сумочка вполне увесиста, причём с кучей металлических заклёпок и тяжёлых пряжек, поэтому удар получился неплохой.

Видимо, сработал эффект неожиданности, потому что вышеупомянутый мерзавец обалдело отступил назад, споткнулся о своего товарища и полетел спиной назад прямо на чугунную, ещё советских времен, урну. Рухнув прямо на неё, въехал вместе с ней по льду в стеклянную стену остановки.

Отборный мат утонул в грохоте битого стекла и восторженном лае собак. Шмякнулся на лёд и раскололся пополам прикреплённый к остановке пластиковый баннер.

Сейчас бы руки в ноги — и бежать подальше, но логику клемануло на эмоциях. Уцепив покрепче сумочку за ремешок, замахнулась для повторного удара. Мужики разбежались врассыпную, остался только бедолага, на которого осыпалось стекло. Он пятился от меня на заднице, а я воодушевлённо обрушивала на него удар за ударом.

— Распутник! Насильник! Развратник! Самовлюблённый негодяй!

Тот прикрывался руками, не переставая удивляться, чем заслужил подобные эпитеты, но мне было всё равно. Какая разница? Эти самцы все одинаковы!

Он пятился вперёд спиной, пока не упёрся в одиноко стоящее авто. Очередной удар пришёлся по стеклу машины. Замок сумочки лопнул, на снег посыпалось всё содержимое. Снова мат, грохот, звон, протяжный вой сработавшей автомобильной сигнализации.

Это меня отрезвило. Сейчас либо эти насильники опомнятся, либо прибежит хозяин машины, и мне придётся отвечать за хулиганство! Придя в ужас от подобной перспективы, бросилась прямо на дорогу. Глаза резануло от яркого света фар.

— Стойте! — тормознула так удачно подвернувшуюся попутку. Захлёбываясь от волнения и нерастраченной агрессии, влетела на переднее сиденье. Запуталась в собственных волосах. Отплевываясь, захлопнула дверцу и нажала кнопку блокировки. — На Тульскую! Побыстрее! — высматривая негодяя в окно авто, бегло бросила водителю.

Негодяя не заметила, но если он рванётся в заднюю дверь — врежу сапогом! Застёжка очень кстати лопнула, и я заранее стянула страшное орудие с ноги. Зажав в руке, крутанулась на сиденье, чтобы высмотреть вражину в заднем стекле машины.

— Пристегнитесь. Штраф, знаете ли, пятьсот рублей, — раздался знакомый баритон, и я ошарашенно уставилась на водителя.