- Я тот день хорошо помню, - Махнович расчувствовался, достал носовой платок и вытер слезу, - Накануне казаки окружили наш полк ещё на марше и сам генерал Шкуро развалил шашкой на двое , от плеча до седла, славного полкового комиссара Абрама Хаймовича Шнеерсона. Кровища всего коня залила. Много хлопцев тогда полегло, а мы с твоим отцом и знамённым взводом прорвались, форсировали реку вплавь и ушли лесом, спасая знамя. Вот нас командарм Будённый и приказал сфотографировать, как героев на скаку. Замечательное было время.
Немного помолчав, Махнлович похлопал Низарова по плечу и подозвал удивлённого Семенцова :
- Иди сюда командир! Заруби себе на носу - этот достойный лейтенант - сын моего боевого товарища, Надеюсь, что служить будет не хуже своего героического отца, а ты ему во всём помогай.
- Я понял, товарищ генерал! - преданно обнадёжил подполковник, изобразив на похмельной роже некое подобие улыбки.
Ещё раз похлопав Низарова по плечу, Махнович подошёл к старшему лейтенанту Бортникову, который скороговоркой представился и доложил об отсутствии жалоб и предложений.
- Жалоб нет! Это хорошо! Зато у меня есть к тебе замечания - почему зарос, как неандерталец? За службой было некогда навестить парикмахера?
Из под фуражки Адольфа действительно торчали густые, кудрявые , светло-рыжие волосы.
- Вы совершенно бессовестный офицер! - проблеял генерал и скомандовал , - головной убор снять!
Испуганный офицер сдёрнул фуражку и на солнце засияла зеркально блестящая , огромная, окаймлённая только снизу полоской рыжихэ, кудрявых волос, лысина. Обалдевший Махнович ,громко выматерился и пошёл вдоль строя дивизиона , уже не останавливаясь.
Отредактировано: 25.05.2026