Кутюрье ее величества

Глава 6. Отъезд.

Спустя время мы уже готовились к отправлению в гимназию. Следует уточнить, что готовились только я и Софья, а Йосиф еще имел неделю в запасе, чтобы отдохнуть перед службой. За хорошую учебу ему дали отпуск, а после назначили фурьером. Данный чин давали военному, который должен был быть ответственным за расселение и продовольствие каждой своей роты. Для отличия от солдат ему дали маленький "прапорец" (маленький флажок). Он с гордостью всем показывал его.

- И тут наша семья занята в обеспечении, - смеялась маман.

- И что тут удивительного? - отвечал Йосиф, - если у нашей семьи дар!

- Особенно заводить долговые векселя, а потом с гордостью их оплачивать, - после этих слов маменьки, все дружно рассмеялись.

Нам было хорошо вместе, но всему приходит конец. Нам пора было ехать. Рано утром нам с Софьей предстояло уезжать. Для меня это был первый год обучения, а для моей сестры уже последний - седьмой.

Маменька подготовила мне новое белье, два выходных платья, несколько пар чулок и теплые кофты. Она объяснила, что все вещи я должна буду держать у Софьи, которая имела тумбочку с замком.

- Матушка, но зачем все это?

- Увидишь, дитя, мир жесток. Если у тебя будет что-то лучшее, то у других появится зависть. Поэтому в гимназии ввели форму. Тебе не дадут возможность носить что-то особенное, если оно значительно отличается от той одежды, что должны иметь гимназистки. Но, всегда следи за своим здоровьем, как я тебя учила. Вот поэтому и нужны теплые вещи.

- А почему у меня не может быть шкафчика с замком?

- Хм, его еще заслужить нужно, - невесело улыбнулась маман, - глупо, я знаю! Главное, не дай никому тебя сломать или запугать. Стой на своем, если ты в этом уверена. Помни, - она взяла меня за плечи и прямо посмотрела мне в глаза, - твоя семья всегда будет на твоей стороне, я тоже всегда буду за тебя, мне все равно, что будут говорить. Так и ты не верь тому, кто плохо будет отзываться о ком-то из членов твоей семьи. Но, на рожон не лезь. Больше слушай, не болтай лишнего.

- Я поняла, маменька.

Далее вошли мои брат и сестра. Я тогда при них поклялась, повторяя за маман:

- Клянусь, что буду честна со своей семьей, и всегда буду поддерживать каждого из них. Я не буду принимать на веру слова других людей, всегда перепроверять все сказанное и не доверять. Не пользоваться слабостью других людей, и никогда не показывать свою слабость.

- Мы все клянемся поддерживать тебя и каждого, кто находится здесь в комнате, быть надежной опорой друг другу.

Из кабинета маменьки я вышла на ватных ногах, но позднее на меня нахлынули эмоции. Я стала плакать, Софья подошла ко мне и обняла за плечи:

- Все хорошо! Плачь! Знай, что мы всегда будем рядом.

- Нет, Софья, я плачу, потому что не хочу взрослеть, окунаться в эту жизнь с головой. Хочу быть здесь.

- Нет, дитя, - услышала я голос маман, - мы все через это прошли, но у тебя больше возможности не прогнуться под этот ужасный, по отношению к женщинам, мир. Ты сможешь! Ты сильная!

Услышав эти слова, слезы высохли сами собой. Во мне что-то изменилось. Наверно, мой взгляд в тот момент напоминал взгляд Софьи, когда я ее увидела по приезду домой на каникулы.

На рассвете наш конюх уже складывал в карету наши с сестрой дорожные сумки. Йосиф помогал ему. Маман тоже ехала с нами, чтобы подписать необходимые бумаги и проверить условия нашего с Софьей обучения. Также ей предстояло оплатить годовое обучение за нас двоих.

Я прошла в детскую и поцеловала младших сестер и брата. Целый год я не смогу их видеть.

Что ж теперь! Пора взрослеть!