Кузнец для моей души

Глава 10. Возвращение в реальность

Я оглядела свою квартиру. Включила везде свет: прихожей, в гостиной, в спальне, на кухне, даже в ванной. Стало немного легче, капельку, чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Свет не мог разогнать всю тяжелую темноту, что поселилась здесь за эту неделю, но хотя бы делал её не такой беспросветной.

Зашла в спальню. Оглядела пустые полки и незаправленную кровать. Вспомнила свой вчерашний утренний детский бунт — не доделать сразу, оставить маленький хаос. Я уговорила себя: заправлю, когда из магазина вернусь. Я же на двадцать минут собиралась отлучиться. А прошло больше суток.

Я заправила кровать.

Полчаса методично разглаживала покрывало. Оно всё мне казалось недостаточно ровным. Вроде делала как обычно: натянула, подоткнула, провела ладонями от центра к краям, от изголовья к изножью. Всегда всё получалось идеально. Но сегодня стоило разгладить снизу — сверху появлялись мелкие морщинки. Аккуратно расправляла их, и сразу справа начинало что-то мерзко топорщиться. Выравнивала, присматривалась — некрасивые миниатюрные складки словно смеялись надо мной. Больше у тебя ничего гладко не выйдет.

Психанула. Закидала кровать подушками. Собрала все: с дивана, с кресел, достала запасные декоративные из шкафа, которые давно убрала за ненадобностью. Показала покрывалу средний палец и ушла на кухню.

Открыла холодильник, уставилась на пустые полки и буквально рухнула на стул, захлёбываясь смехом вперемешку со слезами. Сходила в магазин, называется. Как там говорилось в анекдоте или чьей-то цитате? Успешная жизнь — это когда ты, выходя в магазин в пятницу вечером, берёшь с собой загранпаспорт на всякий случай.

Ну вот. Мой загранпаспорт остался дома, поэтому я уехала в Рыбачий, а не в Турцию, например.

Отсмеявшись, заказала доставку. Купила продуктов на неделю. Можно было бы вновь стать затворницей. Но к горю или к радости неделя обещала быть насыщенной.

Я вернулась в гостиную, достала из ящика стола планер и расписала запланированные мероприятия. Встреча с адвокатом в понедельник, во вторник посиделки с Леной, в пятницу — суд. Обвела запись с судом красным маркером, добавила три восклицательных знака. Вздрогнула всем телом. Отругала себя. Зачем такой акцент? Глупая!

Достала фломастеры. Нарисовала рядом с Леной цветочки и сердечки. Рядом с адвокатом — очки и книжку. Стало лучше, но недостаточно. Планер зиял пустыми окошками, как чёрными дырами. На пустом месте всегда появляется тревога.

Записалась к терапевту на среду. Мало. Ещё. Надо забить расписание под завязку.

Открыла контакты и принялась обзванивать клиентов, которых пришлось отменить из-за внезапного отпуска и проблем с офисом. Неправильно, нехорошо, я не совсем в ресурсе, но по-другому никак. Работа — мой лучший релаксант. Из пятнадцати текущих клиентов шестеро согласились на онлайн, пятеро сказали, что подождут, пока я решу проблемы с помещением, трое отказались от дальнейшей работы, не объясняя причины, и у одной девушки я оказалась в чёрном списке во всех мессенджерах.

Четверо отказавшихся из пятнадцати — не страшно на первый взгляд. Но именно эти девушки были со мной дольше всего и показывали самые лучшие результаты. Я поняла бы причину отказа тех, с кем провела одну или две консультации. А тут... Неправильно. Нелогично.

Внутри уже до неприятного привычно все затряслось. Я успокаивала себя как могла. Дыхание по Бенсону, мышечная релаксация, холодная вода, упражнение «Пять чувств». Помогло, но недостаточно. Нужно поговорить с кем-то прямо сейчас. Неужели не наговорилась за выходные?

Я позвонила Маргарите Витальевне, чтобы пригласить её на чай. Мне нужна была её опека, пусть и душная порой. А ещё я хотела услышать мнение со стороны. Срочно. Терапевта ждать слишком долго.

Маргарита Витальевна примчалась через час. Ровно столько ей требовалось, чтобы добраться через полгорода, заскочить в кулинарию и не потерять боевой настрой. В руках у неё был пакет с эклерами — моими любимыми.

Мы сидели на кухне и пили чай. За окном темнело, но в маленькой кухне было светло, уютно и тепло. Наставница изучала меня с тем особым прищуром, который я знала много лет.

— На часах нет и четырёх, — сказала она наконец. — Как-то ты слишком рано вернулась. Мне казалось, что ты на все выходные уехать планировала.

— Мне тоже так казалось, — грустно выдохнула я. — Но такие спонтанные поездки давно не про меня. А, может быть, компания не совсем та. Я вернулась почти три часа назад и всё ещё пытаюсь разобраться, что это было. Мне нужен экспертный взгляд со стороны.

— Рассказывай, — она отложила эклер и подалась вперёд. — Ничего не утаивая.

В глазах Маргариты Витальевны загорелся огонёк азартного любопытства. Ох, как я его не любила. Он сулил море вопросов, далеко не всегда удобных. Точнее, почти всегда неудобных.

Я рассказала. О первом в жизни приступе панической атаки дома, о том, как неделю просидела в темноте, о походе в магазин вчера утром. О том, как меня накрыло у полок с йогуртами, как чьи-то руки подхватили, как голос сказал: «Дыши». О том, как Артём вывел меня, усадил в машину и увёз в Рыбачий.

Умолчала лишь о том, что он мой бывший клиент. Назвала его просто знакомым. Это неправильно, я знала. Но я не готова была в этом признаться. Даже, наверное, терапевту. Пожалею ли я об этом решении? Да, возможно. Аукнется ли мне это в будущем? Скорее всего. Хотя у меня уже могут быть последствия от того, что ночевала в доме родителей бывшего клиента. Даже звучит жутко. В таком очень трудно признаваться.

Маргарита Витальевна прожевала эклер, очень медленно отпила из чашки. Отставила её. Посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Я правильно тебя поняла? — голос её звучал подозрительно спокойно. — Ты позволила незнакомому мужику посадить тебя в машину и увезти непонятно куда?

— Знакомому, — поправила я тихо.

— Но ты его давно не видела, и знакомство у вас, по твоим же словам, было поверхностное. Значит — это то же самое, что и сесть к постороннему. — Она загнула палец. — Ты либо слишком бесстрашная, либо совсем отчаявшаяся, либо чего-то мне не договариваешь.