Квадрат-13. Книга 2

Глава 5. Mia Khalifa

Затаившись за деревом, молодой нанаец смотрел на стоящую в десяти метрах крепкую лиственницу. Взгляд Акима изучал её крону, в которой он, как опытный послушник темных духов, покровителей его умершего деда шамана, видел странные очертания. Пацан в свои восемнадцать набрался опыта, которым мог бы поделиться с любым матерым ходоком. Мог бы, но не хотел. Ему вообще эта территория с её серым, хмурым небом, чудовищами, и всеми остальными особями, никогда не нравилась. Он не боялся этой местности. На эту ядовитую землю - на территорию духов, он переходил по приказу «бусеу», которые завладев его сознанием давали каждый раз новые задачи, но основную он выполнял на автомате.

Переходил Аким в этот мир не так часто. Только тогда, когда заканчивался порошок для его связи с духами. О них он узнал от спившегося деда, который при камлании сумел выйти на них. Они дали ему силу, знания, сказали где найти черный камень для путешествий в этот мир, но ему это стало не интересно. Или он понял то, что ступил на плохой путь, разговаривая с духами и помогая им. Уже перед смертью, он всё рассказал Акиму. Дал порошок, объяснил и показал как его добывать в этом темном мире. Аким жил общаясь с духами. Они его вели по своим подземельям, пещерам и разрывая все грани миров и времени дарили впечатления и силу несравнимую ни с чем. Аким помнил как в последний раз, совсем недавно он превратился в какого-то ремесленника, его перенесли в средневековый замок, похожий на вилы, в котором он выстроил для чернокнижника портал в этот мир. Духи назвали построенную им арку «Пасть ящера». Теперь они приказали Акиму добыть ещё порошка и раздать «живой пепел» всем кому сможет. Только этой задачей надо было заниматься уже не в их мире, а в своем, настоящем и привычном.

Тот, кого он выслеживал начал отрываться от кроны, показывая свою сущность. Закряхтев, чудище принялось высматривать жертву, от которой исходил сладкий запах мяса. Уставившись на Акима, леший уже сделал шаг в его сторону, но залп «сайги» остановил его в мгновение. Пацан положил все пули деревянному монстру прямо в голову, раскидав её по траве и торчащим корягам.

Всё заняло два часа. Аким сжёг лешего и собрав его пепел вернулся в свой мир.

Он вернулся с золотом и с «живым пеплом». Нанаец чувствовал себя свободно. Пацан знал, что за силы стоят за ним и куда его ведут. Ни одному человеку и не снилось то, что уже прошел он, что видел и что делал. Он первый кто создал по приказу духов «Пасть ящера». Он первый кто, завел в прошлом этот механизм, обещающий его покровителям открыть все миры, дать силу злу и уничтожить всё и всех на своём пути. Дед был просто архивом, духи это знали, перед тем как уйти в «долгий сон» они дали старику минимум из того, что знал и использовал его внук. Аким был первым послушником, но «бусие» требовали ещё рабов и он обязан был их найти. Слишком мало времени осталось до очередного «долгого сна» духов, и поэтому они его торопят. Их цветок уже стал сильным и великий Пуймур ждёт результата. Аким торопился, зная как ему действовать и что говорить тем русским ребятам, которые приехали в его деревню забрать урожай «конопли» и приготовленные браконьерами «кубики» красной икры. Среди них есть один балбес, по прозвищу Батон, с которого и собирался начать нанаец.

***

Жирная муха уже целый час не давала покоя залипающему Стикеру. Противное насекомое садилось на потный лоб именно в те моменты, когда волна блаженства поднимала его к пику. Муха, видимо, действовала по приказу его внутреннего голоса и здравого смысла, которые пытались достучаться до пацана из своего заточения…

Бросить эту дрянь Стикер не мог и уже не хотел. Силой воли Стикер никогда не обладал, он понятия не имел, что это за качество характера. Вся эта суета, которую наворачивали люди была ему неинтресна. Долгих интервалов между приемами он никогда не делал. На трезвяк к нему приходило сознание и угрызения. Начиналось самобичевание, уничтожение остатками разума его мелкой сущности и безвольной душонки. Из недр, из какой-то глубины до него долетало понимание что он в свои 22 года занюханный и заколотый нарк, с гнойниками по всему телу, с надутым и постоянно зудящим от бордовой сыпи бледным пузом.

О прошлом он старался не вспоминать. Он себе врал про то, что у него нет силы воли. Эти отговорки Стикер постоянно твердил перед каждым приемом. А было ведь что вспомнить... Сказочные, добрые и терпеливые родители, окончание школы с медалью, учеба в университете и интерес к науке. А комната, какая у него была комната! Когда его не было дома, родители частенько заглядывали в неё, любуясь на стену, увешанную грамотами и медалями с интеллектуальных олимпиад и соревнований по робототехнике. Но вот университет...В нём он познакомился с Олеськой, а она познакомила его с Грюндиком, Юлькой, Батоном и Пашкой-котлетой. Хорошие ребята, дети владельцев заводов, газет, пароходов. Хорошие ребята. Он так и говорил переживающей за его мешки под глазами мамочке: «Мамочка, это хорошие ребята, хорошие, мам...» Отличные ребята. От Батона он узнал, что можно носить в «бомбере» боевой ствол и не париться; от Пашки он узнал, что оказывается обычная футболка может стоить семьдесят кусков; от Юльки он узнал, что если у девчонки есть жопа и сиськи, то оказывается, ей можно вообще на всё плевать; Олеська просто ему отсосала и он в неё влюбился; ну а Грюндик стал его убийцей, от которого он получил первые дозы разносоставного дерьма. Присел и залип. Стикер стал «кладменом», ходил с весом и ещё больше тонул в этой отраве. Потом пробовал дизайн и начал верить в то, что он джедай и за ним Ашла. Не поймали, за жабры не взяли, пронесло. Но Стикер понимал, что скоро всё закончится и он или заедет, или отъедет — второе, скорее всего. Свою жизнь он уничтожил, закрасив её черной краской, родителей предал и это страшнее всего. От этого уходил в свой торч, желая из него никогда не выходить.

Засаленный, смрадный диван на котором полусидел, полулежал Стикер, покрылся крошками и яичной скорлупой, засохшими макаронами и фантиками от конфет. На стоящем напротив табурете красовался зачуханный «ноут» в мониторе которого залипла на паузе Миа Халифа под чьим-то детородным органом. Она Стикеру нравилась, потому что Олеська похожа на неё, или она на неё. Он путался, но это не столь важно.