Квадрат-13. Книга 2

Часть вторая: Пасть ящера. Глава 1. Летопись Касселя

Выйдя из монастыря, настоятель всмотрелся испуганными глазами в чистое небо. Солнце палило нещадно, разливая по ароматным лугам ярко-желтые краски. Настоятель продолжал читать молитву. Он не знал, как и любой француз, что сейчас делать и как быть, надежды лишь на Всевышнего и на его волю. Это жуткое время, с его войной, смертями и развивающимися над Францией фашистскими знаменами выворачивало всё нутро наизнанку. Разум отказывался принимать позорное поражение, слёзы стариков, отстоявших родную землю в первую мировую, предательство генерала Петена и довольные физиономии нацистов, разгуливающих по Парижу с беззаботной подстилкой Коко Шанель.

Ветер приносил с лугов аромат прованских трав. Раскинувшиеся перед взором холмы и поля покрывала сочная трава. На удивление эту местность обошли бомбежки и затяжные бои. Как будто не было никакой оккупации и не сгущалась над Францией тень от герба гитлеровской германии.

На какой-то миг созерцая природу, аббат выпал из реальности, в которую его вернули ползущие по разрезающей луга дороге мерседес и военный грузовик. Эти два черных монстра вызвали тошноту. Они словно два жирных паука ползли по чистой красочной скатерти.

Подъехав к аббатству, машины, как настороженные хищники замерли перед рывком. Настоятель отошёл под тень навеса. Из мерседеса вышел эсэсовец а из грузовика выпрыгнули пять резвых штурмовиков с закатанными рукавами.

Оглянувшись по сторонам нацист прошелся взглядом по экстерьеру старого монастыря, что-то сверил с записями в блокноте и довольно улыбнувшись, подошел к Эжену.

- Сегодня хорошая погода, - на очень грязном французом произнес довольный гитлеровец. - Ты один? Где остальные бездельники?

- Четыре моих помощника уехали в город…

Нацист что-то неразборчиво произнёс.

Эжен не знал как отвечать. Одно он понял точно: лучше внимательно вслушиваться в неразборчивую белиберду и по возможности домысливать непонятные смыслы, дабы не разозлить фашиста.

В эту секунду он понял, что страх окончательно выбрался из своих недр и взял над ним власть.

- Милое, крошечное аббатство. Удивительно. как его пропустили. Мы тут похозяйничаем немного. А ты, расскажи мне какую-нибудь интересную историю.

Смотря на входящих в капитул оккупантов, настоятель плелся следом.

Оле Варберг был далек от войны и оружия. Всю жизнь он занимался изучением древних языков и рукописей и никогда не считал себя войном. Военный подход слишком простое решении задачи — Варберг был не согласен со всеми идеологами и лоббистами военной кампании. Оле понимал, как ученый и вдумчивый эксперт с системным мышлением, что лучшая победа — это та, которая к своему триумфу ползет аккуратно, тихо и коварно: через религию, через трансформацию мировоззрения и уничтожение идеологии. Свои крамольные мысли он озвучивал только самому себе. Как и многие эсэсовцы, он крутил много чего в голове, но никакого перелива за пределы черепной коробки не допускал. Слишком нравилась Оле жизнь, чтобы лишиться её за такое вольное мнение - гибкость и мягкость, пластичность и амортизация: «Живи незаметно!»

После оккупации Франции помимо отрядов Отто Абеца и зондеркоманды СС «Кюнсберг» в дело вступило общество Аненербе, начавшее свои автономные поиски. Оле изымал всё: летописи, книги, манускрипты, артефакты и драгоценности. Зная, что вся история той или иной географической местности, города и деревни записывалась хронистами монастырей, упор в поисках делался в библиотеки и архивы аббатств. Золото и серебро конечно имели ценность, но в большей степенен уклон в своих изыскания Варберг делал именно на «интересные истории», записанные в древних манускриптах и летописях. Средневековые записи подсказывали многое. Благодаря им поиски упрощались — Оле уже знал точно, где и что надо искать.

Так, с чувством полного превосходства, размеренностью и хладнокровным спокойствием Варберг с отрядом головорезов катался по провинциям и собирал всё, что его чутьё отмечало как интересный материал. Всё потом ещё раз исследовалось и изучалось уже в застенках Аненербе, но сбор оставался за Оле, и к этой миссии он относился очень серьезно. Он никогда не был оккультистом, мистиком и верящим во что-то паранормальное чудаком — Оле поверил в это после того, когда своими глазами увидел на что способна пентаграмма, сигилы и воссоздание дремучих ритуалов.

Ему хватало единственного взгляда, чтобы понять ценность артефакта. По пигментам на бумаге, по веревке и сургучной печати, по стилю письма и по многим другим факторам Варберг понимал, что перед ним.

Рассказав и показав всё что ему было известно, Эжен вжался в стену. Страх заморозил тело, даже для вздоха настоятель не нашел храбрости.

Эсэсовец не торопился, зная что служитель рано или поздно расколется и выдаст ему всё. Оле держал в руках тяжёлый рукописный том, именуемый как «Летопись Касселя». То, что в его руках оказалась уникальная вещь, Оле понял сразу. Летопись написана не на бумаге, а на хорошем, выделанном пергаменте. Текст выведен готической вязью коричневыми чернилами как и полагается в две колонки по еле заметной разлиновке. Нет никакого декора и «цветущего орнамента» по периметру страниц. Всё дорого, взвешенно и серьёзно. Летопись выпадала из всего того, что попадалось гитлеровцу до этого.

Смотря на трясущегося француза, Варберг прошипел: - Мало. Этого мало. Ты что-то мог пропустить. Я знаю, что где-то ещё есть реликвии. А может и драгоценности.