Квадрат-13. Книга 2

Глава 7. Вилы тьмы

Тяжело бухнувшись на шасси, самолёт сел на посадочную полосу с каждой минутой теряя в торможении скорость.

Из самолёта спустилась группа нацистов. Двое сели в мерседес.

Варберг взглянул на Крампфа.

- Как самочувствие?

- Хорошо, - достав первитин ответил комендант.

- Я с группой буду рядом! - произнес Оле. - Главное это замок! Нам нужен замок!

***

Йохан Мюглер, эсэсман охранной роты СС, нёс очередной наряд караула на своей излюбленной двадцатиметровой вышке, возвышающейся над казармами гарнизона и холмистым лесом оккупированной Франции.

Сектор обстрела его поста простирался за пределы гарнизона, так что взору Йохана открывался растянувшийся на сотни километров глухой лес за которым бледнела большая луна. Смотря на неё часовой заметил одну странность: такой луны он никогда не видел. Слишком огромная и контрастная. С каждой минутой она приближалась к нему словно хотела сожрать его дрожащую от страха подлую душонку.

Протерев глаза нацист ещё раз вгляделся в её абрис.

- Скоро мы и на тебя залезем, - довольно улыбнувшись немец потёр рукавом искусанные мошкой губы и полез в карман за солдатскими эрзац-сигаретами марки «Юно», которыми министерство обеспечения снабжало весь вермахт.

Ловким движение он выбил сигарету и поймал её на лету. Щёлкнув зажигалкой, Мюглер выпустил язычок синего пламени. Затянувшись густым дымом, часовой присел на корточки, прислонившись к бронированному листу. Красный огонёк тлеющей сигареты, хороший ориентир для французских снайперов. Перед лицом встала простреленная прошлой ночью голова Ури - французские партизаны «Маки», черт бы их съел, продолжали оттачивать на карауле снайпинг.

Спрятавшись за ограждения, часовой пропустил изменения произошедшие в окружности луны. Её отчётливый контур вдруг ощетинился шипами, выросшими из неё в неуловимое мгновение. Она как живая, пытаясь не обращать на себя внимание, медленно и осторожно плыла по бескрайней тьме небосклона в правую сторону за возникший извне чёрный холм, возвышающийся над лесом.

Затушив о стену окурок, часовой поднялся на ноги и посмотрел на луну, его нижняя челюсть отвисла к воротнику, а сердце забарабанило в палой груди. Ещё с самого начала смены в Йохана вонзилось, как нож в масло, дурное предчувствие. Он не мог себе объяснить, что его тревожит, но всё нутро разрывало предчувствие опасности. По опыту караульной службы Мюглер прислушивался к внутреннему голосу, стараясь быть на пике готовности. Но, то что он видел сейчас, не влезало ни в какие здравые рамки. Смотря на плывущую по небу серебряную тарелку, Йохан как загипнотизированный подошёл к краю ограждения не думая уже о вражеских снайперах.

Нацисту подсказывало его загнанное в темный угол сознание что эта древняя чертовщина в ночном небе уходит своими корнями во мрак, холод и сырость. Ползучий страх наконец-то подкрался к Йохану - ему стало страшно: затряслись колени, на висках выступил пот. Неугомонная прыть и вся его дерзкая бравада, которые ему вдолбили ещё в далёкой юности инструкторы «гитлеръюгенда», куда-то испарились. Ему уже не хотелось завоёвывать мир, идти не понять куда и за каким бы то ни было фюрером. Мюглер вдруг почувствовал себя маленьким, беззащитным ребёнком, которому очень сильно захотелось домой, в свою родную свежую Баварию и выступившие от страха слёзы были тому подтверждением. Психика Йохана не выдержала такого кошмара и дала слабину.

Что случилось с луной потом, перепуганного эсэсмана вообще повергло ещё в больший ужас:

Возвышающийся над пиками деревьев холм начал менять свою форму, рассеиваясь туманной субстанцией и исчезая во тьме. В его абрисе извивалась, чёрно-серая муть похожая на печной дым, вырывающийся из труб крематориев лагерей смерти. Сознание эсэсовца затуманилось, ему виделись в образе холма жуткие монстры, тянущие свои клешни к ограждению гарнизона. После этого адского калейдоскопа, возвышенность принялась расти ввысь, превращаясь в чёрный замок с прочными крепостными стенами и возвышающимся в ночное небо донжоном. Готическое строение, исполненное в самых изощрённых образцах романского стиля прорастало и тянулось к уродливой луне, начавшей уже распухать и спускаться вниз. С каждой минутой из появившегося замка выходили всё новые и новые башни вытягивающиеся в густую мглу небосклона. Холм как созревший нарыв выдавливал из своих недр чёрные стержни, сплетающиеся как ядовитые гады в неприступную твердынь.

Мюглер не мог понять, что он видит: или замок, или смотрящие ввысь черными пиками гигантские вилы...

Через секунду по всей цитадели прошла яркая световая волна. Весь лесной массив сковывающий таинственный замок озарился на доли секунды резкой вспышкой, показавшей часовому башку ящера. Йохан зажмурился и рухнул на пол. Успокоившись, он вновь всмотрелся в черный замок, освещенный лунным светом.

Часовому стало ещё хуже. Весь этот бред, произошедший перед ним буквально высосал всю его энергию. Йохан как загнанный конь был настолько слаб, что его ватные ноги уже не могли держать всё его увешанное амуницией фашистское туловище. Вновь рухнув на железный пол, нацист всё же нашёл в себе частицы гаснущей воли. Стараясь не потерять сознание, он встал на колени и используя резервный пласт своих сил связался с караульным помещением. В его горле уже давно перчило в висках тарабанил набат, сознание оставляло его. С последними словами доклада у Мюглера всё смешалось в раздувшейся от давления голове и он вновь впечатался в железный пол, обрывая к херам провод, тянувшийся чёрным ужом от трубки к коммутатору.