Квантовое Бессмертие: Под Водой (том 1)

Том 1 глава 7 «Одиночество на выжженной земле: часть 5 – This world»

SECTOR 1 – ATEEZ

Dune – ATEEZ (Walkin On Water – Stray Kids)

2308 год, Шанхай, район Цзядин, 24 ноября (чуть больше месяца спустя)

Небо сегодня казалось особенно холодным. Затянувшие его облака не давали солнечному лучу и шанса пробиться сквозь их завесу, отчего с самого утра на улицы опустился полумрак.

В ноябре редко шёл снег, но редко – не обозначает никогда. Шанхайская местность, без учёта экспериментов с погодой, метелями и снегопадами не славилась, однако сегодня это правило было успешно нарушено. Снег с самой ночи не переставал падать с неба, отражаясь в свете от небоскрёбов и медленно погружая Шанхай в свою белую завесу.

Очередная снежинка мелькнула за окном, и уже несколько минут молча наблюдавший за сотней таких же Ли Юйян взглядом проследил за тем, как маленький кристаллик льда скрывается среди остальных, продолжая лететь вниз.

С практически последних этажей высотки отдела общественной безопасности, что были выделены для подразделения уголовного розыска, как на ладони было видно главную улицу и часть зоны Цзюйюань – ныне центра не только района Цзядин, но и самого «нового» Шанхая в принципе, –отчего привычка парня каждую свободную минуту залипать на вид из окна лишь усугубилась.

С момента взрыва B22 и неизвестного перемещения на сто тридцать четыре года вперед минул уже месяц, и Ли Юйян соврал бы самому себе, если бы сказал, что действительно чувствовал прошествие тридцати дней.

На деле казалось, что с его самой первой встречи с Ло Цзюе или Су Цзяши прошла максимум неделя: в одно мгновение всё резко закрутилось так, что порой уследить за происходящим было крайне трудно.

Иногда за всё это время в голове невольно возникал вопрос: что же сейчас с ним бы было, если бы тогда Су Цзяши внезапно не прервал допрос?

Вероятно, ничего хорошего, и Синь Чжоу точно бы записал его как главного подозреваемого по делу Жэнь Тин. Да и не только его, Ло Цзюе, скорее всего, тоже грозила бы эта участь – как оказалось позже, ничего подобного.

Увы, причин, по которым следователь тогда решил вмешаться, парень не знал. Им явно движело что-то помимо факта умения Ли Юйяна рисовать точные портреты людей, но что же именно – непонятно.

Хотя, это «непонятно» скорее стоило заменить на «до конца неизвестно», догадок было множество, но в достоверности каждой из них парень сомневался больше, чем в своих знаниях на вступительных в Цзяо Тун. И, увы, проверить ни одну из них даже за месяц не получилось: угадать, что творится в голове у офицера Су, было попросту невозможно.

В последнем утверждении он убедился ещё в самую первую из встречу, когда Су Цзяши попросил его нарисовать убийцу Жэнь Тин, которого он видел тогда в Баошань на Цзиньбаохэ. Как позже выяснилось, подобная просьба следователя была абсолютно обыденной и многие, кто на допросе хоть раз упомянули о том, что могли бы попробовать лично нарисовать преступника, тут же становились «клиентами» офицера Су. По идее, случай Ли Юйяна исключением не был, но вот только в отличие от всех остальных он каким-то образом не просто чуть-чуть помог следователям, но и был пристроен художником-криминалистом у Су Цзяши.

Как это вообще произошло уже бывший учёный толком и не понял, но его, по-хорошему, особо и не спрашивали. Нет, точнее спросили, но уже больше для галочки: по довольному следователю было понятно, что тот успел провернуть какую-то схему. И видимо провернуть что-то успел не только Су Цзяши, но и сам Ли Юйян, ведь абсолютно непонятным ему образом –не без участия чувства вины, конечно – смог ещё и пристроить Ло Цзюе то ли какого-то помощника, то ли как вообще без понятия кого. Однако и Су Цзяши отчего-то даже не высказывал ни слова против, уверенно со всем этим соглашаясь.

Так ладно бы ещё это, но когда дело дошло до выяснения того, где же на деле каждый из них жил и подобной информации, на несколько секунд мозг Ли Юйяна будто бы синхронизировался с Ло Цзюе, в результате чего им двоим каким-то чудом удалось наплести Су Цзяши крайне "душещипательную" историю, итогом которой стало то, что они и оказались без денег и жилья, – ещё бы, разве могло что-то из этого быть у по непонятно каким причинам сбежавшего из Нанцзина художника и его хорошего знакомого, шутки ради последовавшего за ним в Шанхай, – на окраинах Баошань.

Разумеется, по глазам следователя было видно, что тот практически ни единому слову Ин Сунши с Ло Цзюе не поверил, однако также и не попытался уличить во лжи или что-то вроде, а совсем наоборот – кивнул и спросил, не против ли они поработать со следствием в деле Жэнь Тин, за то, что тот поможет освоиться в новом городе и даже профинансирует это.

В этот момент, пожалуй, было не понятно, кто же удивился больше: Ли Юйян, Ло Цзюе, Су Цзявэй или и вовсе сам Су Цзяши, не понимающий, что такого особенного он сказал.

Иными словами, на первый взгляд абсолютно безнадёжная ситуация в виде двух чудом выживших во взрыве незнакомцев была превращена в неплохие попытки адаптации в «новом» мире.

Но, видимо, из них двоих только один бывший учёный пытался что-то исправить, а не пустить на самотёк.

Если быстро сообразив, что нужно теперь играть случайного свидетеля-художника, парень всего за пару дней – если не пару часов или и того меньше, – смог найти с Су Цзяши общий язык и даже перекинуться парой фраз с Су Цзяэем, то вот про Ло Цзюе этого же сказать было нельзя.

В отличие от Ли Юйяна, тот особым желанием хоть как-то работать со следствием не горел, из-за чего, поначалу даже просто замечая о чем-то оживленно разговаривающих Ин Сунши и Су Цзяши, невольно задавался вопросом: «А точно этот человек говорил про то, что лучше не при каких обстоятельствах не сталкиваться с полицией и пытаться их избегать?».

И, увы, это то ли недовольство, то ли просто откровенное непонимание своих действий Ли Юйян, хоть и видел очень хорошо – изменить не мог. В конце концов, а было ли что менять? Теперь эта жизнь, как минимум, его вполне устраивала. По крайней мере, жаловаться было особо не на что.