Квартал отложенных слез

Глава 5

Зима впилась в город стальными когтями. Холод в нашем подвале стал живым, злобным существом, которое спало с нами, ело с нами и высасывало последние силы. Буржуйка, которую мы топили украденным углём и щепками, едва отгоняла его на пару шагов. Мы спали, сбившись в кучу, как щенки, делясь скудным теплом тел. Мой «талант» стал не роскошью, а вопросом выживания. Теперь я воровала не просто деньги, а еду, дрова, тёплые вещи. Каждая кража была маленькой победой над смертью.

Именно в такую промозглую ночь я совершила первую ошибку. Вернее, не ошибку, а столкновение с новой, неизвестной мне угрозой.

Мы с Малышом работали у трактира «У Гаврилы». Из распахнутых дверей лился свет, грохот посуды и пьяные голоса. Целью был купец в енотовой шубе, который вышел подышать, явно перебрав. Кошелёк торчал у него из кармана так нагло, что это было почти оскорбительно.

— Идёшь? — прошептал Малыш, его зубов стучали от холода.

Я кивнула. Подкрадываться не пришлось. Купец, пошатываясь, сам направился в тёмный угол двора, к отхожему месту. Идеально! Я уже протянула руку, когда из тени отделилась другая фигура. Высокая, костлявая, в длинном, как у палача, чёрном плаще.

— Эй, купец, — голос был сиплым, неприятным, словно скрип несмазанной двери. — Не туда пошёл. Дай-ка я тебе дорогу освещу.

Незнакомец щёлкнул пальцами. На его ладони вспыхнул не огонь, а холодное, синеватое сияние — магический фонарик самого дешёвого пошиба, но для нашего мира — признак не просто мастера, а служаки. Жандарма? Или, что хуже, агента сыскного отделения?

Купец что-то буркнул, но свет ударил ему в лицо, и он заморгал. В этот момент я увидела, как длинные пальцы незнакомца ловко, почти небрежно, прошлись по карманам купца. Он снял кошелёк, часы, даже перстень. Быстро, профессионально. Это был не уличный воришка. Это был волк в форме или околоподобной службы.

Малыш дёрнул меня за рукав, давая знак уходить. Но я замерла, заворожённая и напуганная. Я видела таких только издалека — людей с холодной магией и властью. Они были частью системы, которая сгноила моих родителей в бумажной волоките, которая позволяла тётке грабить, которая теперь могла прийти за нами.

Незнакомец, почувствовав чужой взгляд, резко повернул голову. Его глаза, узкие и пронзительные, нашли меня в темноте. Они не выражали ни страха, ни злости. Лишь холодный, аналитический интерес, как у учёного, нашедшего новый вид насекомого.

— А что у нас тут? Птички ночные? — он сделал шаг в нашу сторону.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я толкнула Малыша в спину.

— Беги! К «Улью» не веди!

А сама рванула в противоположную сторону, в лабиринт замерзших переулков.

За спиной раздался короткий, сухой смех и быстрые, уверенные шаги. Он не бежал, он преследовал, как охотничья собака. Я летела, не разбирая дороги, спотыкаясь о ледяные кочки, чувствуя, как холодный воздух режет лёгкие. Страх придавал сил. Я знала, что если он поймает — конец. Конец «Улью», конец всему.

Свернула под арку, вскочила на знакомую груду ящиков, перемахнула через забор — старый трюк, которому научил Кость. Оказалась на заброшенном заводском дворе. Спряталась за ржавым котлом, прижалась к холодному металлу, стараясь не дышать.

Шаги приблизились, замедлились. Послышалось шарканье сапог по снегу.

— Ловкая, — прокомментировал тот самый сиплый голос совсем рядом. — Не хуже моих стажёров. Но пахнешь страхом, девочка. Страх — это метка.

Я зажмурилась. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Он знает, что я девушка. Он всё чувствует.

— Не бойся, я сегодня не работаю, — продолжил он, и в голосе появилась какая-то мерзкая, игривая нотка. — Просто оцениваю кадры. У тебя потенциал. Руки хорошие. С такими данными на панели торчать — грех. Есть предложение.

Я не шевелилась.

— Служба Его Императорского Величества всегда нуждается в ловких… информаторах. Глазах и ушах на улице. Платим деньгами, защитой. А главное — даём бумаги. Чистую метрику. Можно начать жизнь с чистого листа. Подумай. Я буду ждать здесь, у старого газгольдера, послезавтра, в полночь. Если не придёшь… ну, город невелик. Особенно для тех, у кого горят глаза в темноте.

Послышались удаляющиеся шаги. Я просидела в своём укрытии ещё час, пока не окоченела насквозь и не убедилась, что он ушёл.

Вернулась в «Улей» под утро, еле живая. Малыш уже был там, бледный как смерть. Все собрались вокруг.

— Кто это был? — спросила Сова, её голос был тихим и опасным.

Я рассказала. Про холодный свет, про ловкие пальцы, про предложение. В подвале повисла тяжёлая тишина.

— Шериф, — хрипло проговорил Грек. — Или около того. Охотник за головами, который сам пасется на чужом поле. Самое поганое отродье.

— Что будем делать? — спросила Мышь, прижимаясь ко мне.

— Он найдёт нас, — без эмоций констатировал Кость. — Если заинтересовался, то найдёт. Он говорил про глаза? Значит, у него дар слежения, или артефакт.

Паника, холодная и липкая, поползла по моим жилам. Я принесла беду. Своей неловкостью, своей заметностью.

— Значит, уходим, — сказала Сова. — Готовимся. Собираем всё, что можно нести. Ищем новое место.

— А если я пойду? — тихо спросила я. Все взгляды впились в меня. — На его встречу. Возьму его «предложение». Отведу от вас.

— Ты с ума сошла! — взорвался Малыш. — Он тебя слопает! Или сделает рабом! Такие не отпускают!

— Но это даст вам время, — настаивала я. — Неделю. Две. Пока он будет играть со мной в кошки-мышки, вы сможете уйти, надёжнее спрятаться.

Грек долго смотрел на меня, потом медленно покачал головой.

— Нет, княжна. Мы не бросаем своих. Это правило. Ты наша ворожея. Ты — часть «Улья». Вместе и умирать, если придётся.

Его слова должны были согреть. Но они лишь увеличили груз ответственности. Я была их слабым звеном. Привлекла внимание волка. И теперь должна была стать щитом.

— Тогда я знаю, что делать, — сказала я, и в голосе появилась сталь, которой раньше не было. — Мы не просто убежим. Мы подготовимся. И если он сунется сюда… мы дадим отпор.