Квест по кольцу Мёбиуса

1.23. Счастливое исцеление и неизбежная печальная разлука

1.23. Счастливое исцеление и неизбежная печальная разлука

На седьмые сутки Дик смог, наконец, прилечь. Король сидел в кресле, облаченный в легкую полотняную тогу. За окном еще носились ласточки. Скоро они улетят за море, но пока еще здесь, значит, осень будет теплой. Засыпая, Дик думал о том, что король так и не спит по-прежнему…

Король не спал по-прежнему. Он не просил больше яду, он вообще ничего не просил и не говорил ни слова. Он молчал и следил глазами за полетом запоздалых ласточек днем, полетом летучих мышей в сумерки и ночью, при свете луны. Дик тоже не особо болтал, выговорился. Он с помощью Рика, лечил тело короля, и довольно успешно. Не со сказочной быстротой – приложил и исцелил – но все же довольно быстро раны зарубцевались. Антибиотик последнего поколения в этом мире подействовал на человека необычайно эффективно. Дик, на всякий случай, решил закрепить его действие еще в течение трех дней. Препарат против аллергии, которая могла возникнуть из-за приема антибиотиков, по-видимому, был излишен, но Дик не решился его отменить. Сами язвы Дик обрабатывал линиментом, и они заживали на глазах. Видимо, у короля был очень крепкий организм, уже на пятый день стало ясно – болезнь отступила. Король смог сам выбраться из ванны и мучительные процедуры его извлечения из настоя целебных трав, меда и воска, которую до появления Дика, Рик умудрялся проделывать в одиночку, прекратились. Итак, чужеземец, неведомо как заброшенный судьбой в эту затерянную горную страну, излечил тело короля. А душу?

- Все пройдет, ваше сиятельство, язвы затягиваются без следа.

- А душа? Его душа, сынок?

Герцог навещал их каждый день – утром и вечером. Дик не сразу догадался, что эти визиты не к племяннику, а к нему, к другу. К судьбе племянника герцог, вдруг, сделался странно равнодушен, даже не смотрел в его сторону. Дик уповал, что король этого не замечает, но не мог надеяться, что этого не замечает также и Рик.

- Душу я не силах, - ответил герцогу Дик. – Я бы только хотел заглянуть в глаза этому отцу Артемисию, прежде чем вернусь на круги своя.

Мирабель, – не высказав подумали оба. – Мирабель.

 ***

 Мирабель переступила порог королевских покоев – гордая, неузнаваемая, ослепительно прекрасная, сказочная принцесса. Длинная вуаль, которую она смело отбросила с лица одним стремительным неуловимым движением, напомнившем Дику о серебряных стрелах, скрывала теперь ее остриженные волосы и тоненькую фигуру. Новая, женственная Мирабель была недостижима как греза. Дик и улыбнулся ей как грезе. Герцог вздохнул.

- Все же руки, сударыня, следовало бы выбелить миндальным притиранием! У вас, ваше высочество, руки мальчишки лучника, чуть ли не в цыпках!

Мирабель вспыхнула как алый горный мак. Дик, спасибо Принцу Сумерек, как равный с равным тут же вступил в перепалку с герцогом.

- Я убежден, что прекрасная Мирабель столь же милосердна, сколь и прекрасна. Ее высочество нарочно, из сострадания ко мне, оставила свои руки в прежнем состоянии, чтобы я не умер от горя, оплакивая своего безвозвратно утраченного спутника. Или, по крайней мере, не сразу умер.

Рик, при первых звуках речи чужеземца, закрывший глаза, в знак того, что он этого нарушения этикета не видел, к финалу еще и заткнул себе уши, дабы этого нарушения этикета и не слышать… Герцог поперхнулся смехом, а король, в своем кресле негромко засмеялся, но не оглянулся, по-прежнему, не сводя глаз с расчерчиваемого ласточками небосклона.

- Дик! – выкрикнула Мирабель, и Дик понял, что на этот раз она зовет брата. – Дик, я принесла тебе… вот… знак того, что ты не погубил тот мир. Я прошла через завесу дважды. Это именно завеса, морок, как декорация, расписанная сценой страшного суда. Я проходила через завесу дважды, теперь можно сказать. Я проходила утром и вечером. Дик, посмотри, вот, я принесла тебе доказательства.

Она шагнула к королю, который, наконец, повернулся к ней, и только теперь Дик и герцог заметили, что в руках Мирабель сжимает две коротенькие камышинки.

- Утром и вечером, в ранние и поздние сумерки, - продолжила свой рассказ Мирабель. – Чтобы никто не испугался моего неожиданного появления.

Она переломила камышинку, у которой краешек был окрашен розовым цветом, и выпустила из полого древка божью коровку. Жучок упал на колени сидящего короля, яркий, землянично-красный.

- Вот, Дик, у нас такие не водятся. Он спустился ко мне на ладонь из кроны каштана ранним утром и тогда, разом, как по волшебству прянули все фонтаны, а башенные часы прозвонили семь.

Дик стремительно сомкнул ставшие вдруг раскаленными веки.

- День я провела на тропинке, - продолжила свой рассказ Мирабель, – Спиной к аду, лицом к эльфам и я не заметила, как прошел этот день. На закате я шагнула через мучительную завесу еще раз. Плескали фонтаны, но было видно, что их вот вот отключат. Но я ошиблась, струи вдруг осветились разноцветными огнями. Это было чарующее зрелище, Дик, как в сказке.

Она все еще обращалась к брату, но Дик  тоже слышал ее слова и продолжал бороться с нестерпимым жжением под веками, не замечая потоки бегущих по его щекам слез.