Квинсленд. Штат солнечного сияния

Глава вторая. С возвращением меня

POV Хлоя

— Как же хорошо, — мурлычет Руби, подставляя лицо ультрафиолетовым лучам. — Ты уже записалась к миссис Роббинс?

Дело происходит после последнего урока, когда мы, вновь состыковавшись с Эшли, выходим на залитую солнцем территорию школы.

— Пока нет.

— Но планируешь?

— Не знаю. Мама бы, наверное, этого хотела.

А вот я…

— Конечно, хотела бы, — заверят Эш. — И я бы тоже хотела слушать в этих стенах что-то кроме дурацкой долбёжки.

— Прям уж она такая дурацкая, — насупливается Осмет. — Их песни реально цепляют. Да и вообще, то что у нас есть своя группа, которой удалось пробиться дальше школы — это же круто!

— Ты так говоришь, потому что уже второй год тайно влюблена в клавишника, — резонно замечает Эванс.

— Ну не второй, чуть меньше… — смущается та. — Правда всё равно толку мало. Сам Тео на меня внимания не обращает, а мне уже почти надоело проявлять инициативу.

— Неужели? Наконец-то! До неё дошло, аллилуйя!

— А можно без ёрничанья?

— А можно чуть больше гордости? Звёздная болезнь ещё никого не обходила мимо. Местные девки от них пищат, поклонниц за территорией тоже хватает, эго растет. Неужели хочешь стать частью тупой массы, что бегает за кумиром, заливая пол слюнями?

— Нет, конечно…

Руби уже буквально сгорала со стыда, но что поделать — сердцу-то не прикажешь. Она пусть внешне и хорохорится, делая вид, что лишь дразнит Тео, но против истины не попрёшь. Он ей нравился с самого начала, ещё когда только перевёлся в «Марсден Стейд» и о «Вестниках» не шло речи. Вот только и тогда все её старания уходили в пустоту.

«Вестники» — четыре парня, завирусившиеся в сети со своими музыкальными роликами. Тот случай, когда гаражные репетиции и уличные выступления для души настолько хорошо зашли аудитории, что переросли из забавы в нечто куда более масштабное.

Смазливые моськи, обнажённые мужские загорелые торсы, красивые голоса и качающие биты — их официальный аккаунт поднялся феерично быстро. Посты разрываются от комментариев, на камерные выступления в клубах собираются толпы, а сделанные за свой счёт официальные трек-релизы суммарно имеют весьма приличные охваты в интернете. И всё это своими силами, ведь пока у ребят нет ответственного за продвижения человека.

И вот они, перспективные будущие звёзды:

Тео Скиллер — клавишник. Как говорит Эшли, самый мало-мальски адекватный из квартета. Отличник, медалист. Умный, начитанный, спокойный, с забавным британским акцентом. Руби говорит, никто ещё ни разу не слышал, чтобы он повышал голос, матерился или в принципе как-то грубо разговаривал с девушками.

Эммет Харлан — ударник, и Ленс Отис — басист. Один брюнет с выбритыми висками и забранным на макушке хвостиком, другой патлатый блондин. Эти уже, что называется, разгильдяи и любители потусоваться. Часто прогуливают занятия, а вот репетиции никогда. Учителя только отмахиваются. А что с ними делать? Не выгонять же. Зачёты с тестами сдают, и ладно.

Ну и собственно Кайл Холден — главный фронтмен. Гитарист, вокалист и по совместительству лидер группы. На самом деле, её создатель. Именно он, с детства фанатеющий по музыке, взял в оборот сперва Ленса с Эмметом, а затем и приметил Тео.

Кайл Холден. Аристократичного вида брюнет с непослушными вьющимися волосами, тонкими ироничными губами, ямочкой на подбородке и такими пронзительными ярко-синими глазами, что, если бы я не знала его столько лет, решила бы, что это линзы. Потому что не бывает такого синего и всё тут!

Харизматичный, симпатичный, ладно сложенный, не зря же он начал сёрфить раньше, чем ходить научился, умеренно наглый, обаятельный, забавный, умеющий и развеселить, и утешить…

Ненавижу.

Не его. Себя.

За то, что так и не смогла выжечь его из своего сердца. Наверное, потому что плохо старалась. Наверное, потому что не стоило все эти годы жить на его странице подобно умалишённой фанатке и сходить с ума от каждого сердечка, что он проставлял вместо ответа на другим девушкам.

— Эш, отстань от неё, — заступаюсь за Руби, с которой подруга, понахватавшая феминистических наклонностей, и не собирается слезать со своими нравоучениями. — Пусть делает то, что считает нужным.

— И ты туда же? — удручённо качает головой та. — Влюблённые дурёхи.

На очевидное уже не отвечаю, любуясь невесомостью школьного здания, выстроенного на опорных колоннах и усыпанного открытыми балконами. Любуюсь хитроумным переплетением приткнутых к ним стеклянных блоков с длинной крытой галереей, идущей вдоль поля для регби, и не могу отделаться от мысли, что словно не уезжала из Австралии. Словно время, проведённое в Америке, было чем-то далёким и ненастоящим. Чем-то вроде сна. Не самого приятного.

— Мне не хватало этого, — вздохнув, озвучиваю вслух.

— А меня? — театрально хлопает ресницами Руби, нарываясь на комплимент.

— Само собой. Куда ж я без тебя, глупая. Без вас обеих, — стою в центре, так что ничто не мешает мне обнять девчонок.