Лабиринт

Пятое испытание

Стартовая комната отличалась от всех прочих помещений наличием кованного сундука с дизайном под старину. Вот только команда Юнджи не стала брать с собой очки с треснувшим стеклом и розовую резиновую хрюшку.

- Знатная издевка, не правда ли? – проворковал Юнджи, не прекращая улыбаться. Столь радужному настроению впору было позавидовать.

- Зря не взяли, - ответил генерал, - здесь нет случайных предметов.

- Снова Воля Вселенной, генерал? - усмехнулась американка.

- Тебе пригодился фонарик? – вопросом на вопрос ответил цзы’дариец.

- А свирш как применил сладкую розовую пастилу? – не унималась Джейн.

- А у вас есть еда? – встрепенулся толстяк, - Цзы’Наола, брат, не дай умереть с голоду. С начала шоу не ел, не пил. Пастила в шариках или одним куском? Отсыпь чуток.

- Нет, - коротко ответил цзы’дариец, пряча в карман резиновую игрушку из сундука, - Лабиринт длинный, кто знает, где она может понадобиться.

- Ну очки-то зачем? – взмолился Юнджи, - мне и своих хватает, а других нуждающихся среди нас нет. Или ты собираешься засыпать кому-нибудь в глотку битое стекло?

- Надень их, - сказал генерал, протягивая толстяку очки.

Юнджи безразлично пожал плечами и, сняв свои очки, нацепил на нос разбитые.

- Ничего не изменилось, только на твоей роже появились трещины.

- Когда стекло разбивают, - медленно проговорил Цзы’Наола, - трещины идут паутиной от места удара. А здесь совсем другой, куда более сложный рисунок.

- Баланду мне на ужин, да ты гений! – восхищенно завопил Юнджи, - карта-не карта, а схема-то уж точно!

- Вот только не говорите мне, что это схема безопасного маршрута и без неё мы никак не пройдем какое-нибудь испытание, - недовольно пробурчала Джейн.

Юнджи открыл рот, чтобы ответить, да так и замер, смотря сквозь очки в пустоту. От виска вниз скатилась капелька пота.

- Игра «Всезнайка»? – догадалась Мара.

- Да, - бесцветным голосом ответил Юнджи, снял очки и отер со лба пот, - теперь уж они точно не пригодятся.

- Хозяин говорить бросить очки здесь, - заговорил гнарош, - Себас, Линдси и Ромео слушать хозяина, идти в комнату с красивым полом. Много думать. Ходить и снова много думать. Сложно, тяжело, больно. Пола нет, Линдси нет, Ромео нет. Хозяин ошибаться. Хозяин глупый. Бхарат-ка умный. Себас хотеть жить. Себас служить бхарат-ка.

Договорив, гнарош подошел к цзы’дарийцу, встал на одно колено и положил четыре руки на пол.

- Что это значит? – тихо спросила Джейн у Мары.

- Клятва верности гнароша своему командиру, - так же тихо ответила Мара, уже не чувствуя той лютой неприязни к американке, которая была всего полчаса назад. Вот они уже стоят рядом и перешептываются, как подружки.

Цзы’Наола перевел взгляд с коленопреклоненного гнароша на Юнджи. Оранжевый комбинезон обитателя карцера промок от пота на шее и подмышках. Глаза лихорадочно блестели, а мягкие руки, не знавшие ни меча, ни топора сжались на древке гарпуна с управляющим ошейником. Толстяк по-прежнему избегал прикасаться голыми руками к предмету, побывавшему в растворяющей органику жидкости. Это казалось невероятным, но Юнджи молчал и Цзы’Наоле совсем не хотелось произносить речь.  

- Я не приму твоей клятвы, воин, - слова давались низвергнутому генералу-предателю с большим трудом, тревожа еще не зажившие раны, - мое имя покрыто позором. Я больше не бхарат-ка.

- Бхарат-ка до смерти бхарат-ка, - проскрипел гнарош.

Цзы’Наола закрыл глаза, до крови прикусив кулак. Физическая боль всегда помогала, возвращая назад из черной бездны вины, которую невозможно искупить. Он был уверен, что победил этого монстра, заключил с ним выгодную сделку. Почему же опять настолько невыносимо жить?

-Ты свободен, воин. Встань!

Плечи гнароша дернулись. Нехотя, будто поднимания непосильную ношу, Себас поднялся.

- Себас не достоин. Себас понимать.

- Вечные проблемы с этими отступниками, - хрипло проговорил Юнджи, надевая свои очки обратно и облизывая пересохшие губы, - вы были бы отличной парой. Генерал Смерти и мятежник-смертник. Но не срослось. Мда. Забыл, четырехрукий, кому жизнью обязан?

- Нет, хозяин, - скрипуче ответил гнарош, не поднимая головы.

- То-то же, - сказал Юнджи, пригрозив гнарошу пальцем.

Джейн смотрела на разыгравшуюся сцену с легким недоумением. Вроде бы  страдания цзы’дарийца доставляли удовольствие, но сути произошедшего она так и не поняла. Все эти воинские ритуалы и условности интересны только самим воякам, а сторонний наблюдатель видит только несмешную клоунаду с большой долей пафоса и ненужного трагизма. 

- Если здесь больше ничего полезного нет, то предлагаю продолжить прохождение Лабиринта, - сказала американка, пытаясь вернуть мужчин в реальность.

- С удовольствием, моя сладкая, - как ни в чем не бывало ответил Юнджи, - дорога нам теперь осталась одна, через дверь справа от твоей аппетитной попки. Там снова длинный-предлинный коридор, а за ним развилка. Без разницы, какую комнату выбрать. Обе ведут в одно и то же место. Идем?

Смит аж передернуло от его приторности. Нашел подружку, как же. Она не Мара какая-нибудь, чтобы млеть от любых ухаживаний. Принимать подобные знаки внимания – себя не уважать.

- Я хотела бы сразу прояснить один момент, - строго заговорила Джейн, - я Вам не сладкая, не булочка и даже не блондиночка! Обращайтесь ко мне миссис Смит.

- Замужняя значит, - перебил Юнджи, - хотел бы сказать жаль, да не буду. Дрянной у тебя муж, раз уж ты здесь.

Джейн открыла рот, чтобы разразиться гневной отповедью, но вовремя уловила насмешливые искорки в глазах толстяка. Такого не переспоришь. Ты ему слово – он тебе десять. Поэтому Смит лишь сердито поджала губы и отвернулась.