Лабиринт Кривых Зеркал

Пролог, пролог-2 и глава первая

Видишь, там птица срывается с ветки?

Черною ряской зарос водоем.

Из-под корней смотрят хмурые цверги.

Гретхен, опомнись! Куда мы идем?!

Йовин.

Пролог.

«В ночь на 31 октября ... года в поселке Лисово Осиновского района пропали восемнадцатилетняя Екатерина Октябрева и двадцатилетний Михаил Бобров. Любого, кто располагает какими-либо сведениями, просим...»

Пролог-2.

Кто другой мог бы долго гадать, с чего всё началось. Увы, как раз я это теперь знаю точно.

Точка отсчета — нашумевшая выставка «молодых, перспективных» художников.

Только понятия не имею, что и когда я должна была изменить.

Еще говорят, что счастье не в деньгах. Будто те, у кого их нет, получают его взамен приятным бонусом. Просто сачком ловят.

К сожалению, иногда дело именно в деньгах. Например, в ипотеке, что ты не можешь платить. В зубах, что не на что вставить. В лекарстве, без которого не можешь дышать.

Но ведь у нас всё так далеко не зашло. Просто моя мать выросла там, где заходило. И никогда, никогда не хотела вернуться назад.

Иногда ради этого многие готовы на всё.

Но теперь у меня будет время поразмыслить. Все дороги вели сюда, но мне нужно разобраться с той единственной, что пролегла передо мной сейчас. Когда уже некогда и некуда свернуть.

И с тем, кто тот путь проложил. С моим, как выяснилось, самым опасным врагом. С тем, кто всё это время играл со мной, оставаясь за кадром. Кто меня почти переиграл, пока я бестолково блуждала в потемках, как слепой, новорожденный щенок.

И именно он ждет меня сейчас за пределами Лабиринта.

И я должна его опередить. Если хочу выжить.

Стрелой несусь сквозь бесконечное море знакомой зелени, осеннего золота, алых всполохов. Через Лабиринт. Куда мало кто решается заглянуть. Не говоря уже о том, чтобы там побродить.

Не все же там — дома.

- Ты вернулась... - на сей раз шепот уже можно разобрать. Мне. - Ты вернулась, Лик...

Я – Лик. Вот только чего или кого?

Раз, два, три, четыре, пять. Я уже иду искать...

Глава первая.

Чужой взгляд я ощутила издали. И обернулась резко.

Среди чужих полотен он сам кажется нарисованным. Рослый, худощавый темноволосый парень. С богемно-длинным «хаером».

Слева — сумрачная хвойная чаща. Справа — таинственное озеро под слишком крупной полной луной.

А между ними — живой парень. И ощущение, что сам он — пять минут, как с любой из картин. Спустился поглядеть на соседний мир. Или себя показать...

И, главное, не сказать, чтобы в этом пронзительно-остром взгляде — уже привычное внимание. Как со стороны многих других.

Нет. Скорее, удивление. Будто здесь этот паренек ожидал встретить кого угодно, но не меня.

Будто здесь мне точно не место.

Ничего нового, в общем-то. Как раз к такому я за почти семь лет привыкла — дальше некуда. Правда, обычно не от сверстников.

Но чем ты старше — тем больше в жизни очевидных плюсов и выгодных преимуществ.

Например, прикид на таких художественных выставках. И тон «светских» бесед там. Со мной. Когда меня замечали.

Ну, и мое отношение к этому.

Ведь раньше было так:

- Ты, наверное, тоже рисуешь? - обычно подобное сквозь зубы снисходительно щебетали возрастные, пересушенные дамы в вечерних платьях. А то еще и в шляпках и в перчатках.

Ну, иногда еще и веером старательно поигрывали. Разгоняли несуществующую духоту. Можно подумать, на таких выставках проблемы с качественными кондиционерами.

Пародия на светские рауты прошлого.

В прежние годы это завязло у меня в зубах. Сейчас – привыкла.

Как и к абсолютно одинаковым взглядам любопытствующих. Ответа «светские» дамы ждали всегда тоже одного. С плохо скрываемым нетерпением. Как голодные акулы — уже готовые рвануть на вкусный запах долгожданной крови.

Ведь им уже было заранее прекрасно известно прямо от моей матери - обо всех моих «талантах». Об их отсутствии.

Но что я могла тогда ответить-то? Если только внаглую не врать. А это дано не всем.

А промолчать - нельзя. Не в моем прежнем возрасте. Сразу станешь «грубиянкой» и «хамкой».

- Нет, - обычно вежливо улыбалась я. Улыбкой-зеркалом. – Только моя мама и сестра.

- Понятно.

И взгляд собеседницы привычно менялся. Очередной знаток составлял обо мне мнение. Некрасивая и бездарная дочь и сестра давно и отчаянно завидует двум талантливым красавицам. На ком-то природа отдыхает всегда...

У девчонки и ума-то явно негусто. Это ж надо — вырядиться в розовенькое при таком-то типаже внешности. И завязать волосы в подобный дурацкий хвост — при лопоухих-то ушах. И это при матери-то с безупречным художественным вкусом.

Пора переходить к следующему полотну...

На таких выставках с последующим сабантуем обычно участников-художников — десятка два. Иначе разоришься...

Сейчас мне смешно всё это даже вспоминать. Было бы, из-за чего переживать и расстраиваться.

Во-первых, нервная мама уже убила бы любого доморощенного знатока за одну лишь характеристику ее работ - «рисунки». Художник – всегда только «пишет».

А вот сестренка – именно рисует, потому что ни черта не разбирается в терминологии. И даже не пытается.

Во-вторых, мама вовсе не считает Лану талантливой. Для нее природа отдохнула на обеих дочерях. Но одна честно это признает (я), а вот другой смелости не хватает.

Собственно, потому маман уже и оставила меня в покое. Смысл прохаживаться по давно зажившим болевым точкам?

«О, это Лика, моя старшая дочь, - небрежно-небрежно. - Я ее тоже люблю... даже несмотря ни на что...» - и понимающий смех «для своих»...