Лабиринт наших улиц

Глава 3

Нет, тут я отказываюсь принимать правила игры.

— Какая тебе разница? — напряженно шепчу я, повернувшись в её сторону. Она изгибает светлые, чуть рыжеватые брови, будто не ожидая такой реакции.

Но всё же она довольно быстро собирает себя в кулак и начинает что-то там записывать, приговаривая:

— Если это не сломает твою систему мира, то люди порой могут интересоваться страшными вещами. Может, они хотят, чтобы это не повторилось с ними и близкими, — говорит как на одном дыхании.

Ладно. Есть в этом смысл. Сжимаю зубы и тоже отворачиваюсь к тетради.

— Держи. Спасибо, — даже не смотря в сторону девчонки, передаю ей ручку обратно, а сам оборачиваюсь, чтобы попросить другую у одноклассника. Меня выручает второй после него человек, зато я могу теперь не думать о том, что новая одноклассница мне что-то одолжила.

Лучше бы не садилась сюда.

Когда звенит звонок на перемену, я обнаруживаю, что соседка за весь урок не сказала мне ни слова. Даже когда выдавался момент поболтать, она зло молчала. А после всего просто собрала свой рюкзак и удалилась.

— Что, не зашел новенькой? — спрашивает Витька, застыв возле моей парты.

— Похоже, что нет, — пожимаю я плечами и поднимаюсь. Витька смотрит на меня с хитрой ухмылкой. Похоже, он в самом деле совершенно не беспокоится о случившемся. Странно, что вообще об этом не говорят. До меня, конечно, долетала пара разговорчиков, но всё это было в духе «Какой кошмар!» и «Офигеть…». Никто не поучаствовал в этом хоть сколько-нибудь. Как будто никого совершенно не напрягало странное вещество и смерть школьника.

Я собираюсь быстро и так же быстро снова стараюсь отогнать от себя навязчивые мысли.

— Может, сходим сегодня в кино? — спрашиваю я Витю в момент, когда мы уже идем по коридору на урок литературы.

— На что?

— На ужастик.

— Хорошо, — быстро соглашается друг. А потом чуть медленнее и тише добавляет. — А сколько стоит?

Я задумываюсь. Честно, даже и не думал смотреть цены, но Витю это волнует почти всегда, о чём я периодически забываю. У него нет отца и мама работает на двух работах, чтобы прокормить сына и себя. Приходится экономить. Хорошо хотя бы в школе у нас форма из белой рубашки и черного низа, закупаемая школой. На наши деньги, это разумеется, но хотя бы раз в года два и по значительной скидке. Никто не знает, что у Вити трое штанов, и две пары из секонд-хэнда. А всё остальное — доноски от родственников и маминых друзей.

— Думаю, что не очень дорого, — сообщаю я, ставя себе пометку в мыслях «посмотреть цены и купить билеты самому». А потом попросту сообщу цену пониже, чтобы Витя передал мне.

Мы заходим в класс, на стенах которого висят портреты писателей. Достоевский, Чехов, Толстой… Литературу я люблю. Потеряться в придуманной истории и ненадолго позабыть про всё остальное — дорогого стоит.

— Ладно, давай, — Витька улыбается и проходит к своему месту. А я смотрю на своё. Вздыхаю. Блондинка тут как тут. Сидит в телефоне со сосредоточенным лицом, ни с кем не разговаривая. Очевидно. Она же никого не знает, а пока никто особо и не решается с ней заговорить. Даже странно, что к ней ещё никто не прицепился.

Я сажусь рядом. Она молчит и не смотрит. Я молчу и смотрю. Пару секунд. Прежде чем наша классная руководительница Татьяна Михайловна не заходит в кабинет, оповещая о своём присутствии громогласным:

— 9А! Сегодня литературы не будет и последние уроки отменяются.

Грубой ошибкой является последняя фраза, ведь из-за неё все мгновенно взрываются криками ликования. Татьяне Михайловне требуется пошикать несколько раз, прикрикнуть еще раз, чтобы её услышали.

— Но у вас сейчас будет физкультура вместо шестого урока. Все мигом в раздевалку.

Я на секунду покрываюсь испариной. Я ведь забыл форму…

Ребята уже ничего и никого не слышат. Стулья с силой задвигаются, парты освобождаются. Только что галдящий кабинет оказывается пустынным и безмолвным. Только Витька и я.

— Идёшь? — друг поджидает меня у выхода. Я плетусь к нему и говорю:

— Иди без меня. Я забыл форму, — и усмехаюсь. В первый же учебный день так облажаться — это сильно.

— Эхх, Колосов. Домой пойдёшь?

Качаю головой.

— Покажусь физруку и потом посижу в раздевалке. Не хочу потом слышать от него выговор, — вот мы вновь идём по коридору. Мимо пробегают весёлые младшеклассники, неясно что забывшие в старшем блоке. Поверить не могу, что я тоже когда-то таким был.

Витька всю дорогу рассказывает мне о том, как его вчера обыграл в Калде* (Call of Duty) какой-то почти детсадовец и его команда. Смеюсь. Витя любит всё преувеличивать. Готов поспорить, этому “детсадовцу” уже лет двенадцать, но куда уж ему тягаться с нашими шестнадцатью.

Мы идём в сторону вахты и сворачиваем в дополнительный блок, где у нас располагаются физкультурные залы, музыкальный класс и даже музыкалка — отдельная организация, в которую мы тоже можем записаться. Но я не особо интересовался гитарой или фортепиано когда-либо.

Мы с Витей оказываемся на втором этаже, и он оставляет меня в коридоре, а сам уходит в раздевалку. Я прохожусь по всем открытым спортивным залам и нахожу физрука в последнем. К счастью, сегодня у него явно приподнятое настроение (тоже рад, что мы не придём шестым уроком?), поэтому он не кричит и даже не угрожает отрицательной оценкой. Он спокойно принимает факт моей забывчивости и списывает это на начало года (а я-то думал иначе).

Основная его просьба, как я и думал, заключается в том, чтобы посидеть в раздевалке и не уходить до конца урока. Я послушно киваю и удаляюсь. Меня встречают как героя.

— Повезло Колосову. Тоже хочу чиллить.

— Да лан, сегодня баскет может будет. Поиграем и домой.

Я сажусь на свободную часть лавки, где никто ещё не оставил свои вещи. В раздевалке темновато, душно и тесно, но мне грех жаловаться. Когда остальные уходят, я достаю телефон и включаю сериал. Время идёт незаметно. Домашку по математике делать не хочется всё равно.