Лабиринты любви

Перемирие

Ленка собралась замуж. Высокая миссия быть свидетельницей на свадьбе досталась её ближайшей подруге Любке. Поначалу та за живот хваталась:

– Ну вот, дожила до счастливого момента. Из лесных угодий переезжаешь во фруктовый сад!

Дело в том, что фамилия у неё – Лисицина, а у будущего мужа – Грушин, так что скоро новоявленная жёнушка будет носить почётное имя Елены Грушиной.

Ладно, свидетельницей так свидетельницей. Где наша не пропадала? Любка начала активно готовиться к светлому дню: придумывала приколы разные, игры и конкурсы, сочиняла тосты. Сначала Ленка с Витькой радостно наблюдали за ответственной суетой подруги. Однако с некоторых пор оба при виде её виновато опускали газа и скромно отмалчивались. Любка поначалу ничего не замечала, но потом забеспокоилась: «Уж не разбежаться ли они собрались?»

Дня за три до свадьбы будущая свидетельница заявила:

– Пора бы меня со свидетелем познакомить! У нас всё-таки общее дело, одно на двоих.

Витька сразу запросился покурить и сбежал, оставив будущую вторую половину разбираться с ситуацией. Та потопталась у порога и скромно присела на краешек стула.

– Ты чего это сиротой прикинулась? Выкладывай уже, чего вы там со своим Грушиным замыслили?

– Свидетелем будет Воробьёв.

– Что?!

Любка вскочила и повернулась к невесте. Глаза от злости сузились, ноздри раздуваются, голову наклонила – один в один дикая лошадь, того и гляди лягаться начнёт.

– А что?! – опомнилась Ленка. – Нет больше никого! Все близкие друзья в армии. Что мне теперь, замуж из-за этого не выходить?!

Ленка всхлипнула. Любка потихоньку превращалась из норовистой кобылки обратно в девушку. Наконец, совсем успокоившись, она сказала:

– Ладно, пусть будет Воробьёв. Но учти, целоваться я с ним не буду.

– Так ведь традиция. Свидетели всегда целуются, – попыталась было открыть рот виновница, но Любка твёрдо стояла на своём, даже пообещала уйти со свадьбы, если вдруг этот вопрос возникнет.

– Ну, как вы тут, девочки? – рядом нарисовался Витька. – Все вопросы решили?

– Передай Воробьёву, на время свадьбы топор войны зароем.

– Ладушки, передам в лучшем виде, – пообещал жених.

Будущая супружеская пара, взявшись за руки, весело почирикала на выход.

Любка качалась на качели и мысленно репетировала первую речь на свадьбе. Вдруг в голове всплыла знакомая фигура. Ох, Воробьёв, нет от тебя покоя! Пашка и Любка считались врагами. Началось-то всё вроде с пустяка. Пашка Воробьёв в армии старшиной был, привык командовать. Девушка же наша подчиняться не любила. Из неё самой командир хоть куда. Парень был темноволосый, темнобровый, кареглазый да ещё и с усами. Усы – Любкина слабость. Короче, всем хорош, пожалуй, даже слишком. Девушка чувствовала некую опасность с его стороны. Видимо и он на неё глаз положил. Однажды обниматься полез без спроса. Любка руку сбросила. Он упрямо положил её на прежнее место и получил ладошкой по фейсу. Проще говоря, схлопотал пощёчину. Девушка сердито ушла, а он ещё долго стоял, держась рукой за щеку и о чём-то думая. Вот с того момента они стали врагами. Каждый друг другу чего-то простить не мог. Чего, интересно?

***

Знаменательный день настал. Невеста со свидетельницей ехали на первой машине, жених с друзьями – на второй. Выехали заранее, как-никак нужно было проехаться по семи мостам. Это чтобы соответствовать народным традициям. Ещё на берег реки сходили, деньги в реку бросали. Словом, делали всё, чтобы молодые жили счастливо.

Воробьёва нигде не было. Любка забеспокоилась даже.

– А где свидетель-то? Уж не заболел ли часом? Я тут ни при чём. Зла не желала.

– Пашка сегодня в четыре утра встал, рейс у него. Придёт прямо в ЗАГС, – пояснила Ленка и упорхала к жениху.

«Интере-есненько получается, – подумала Любаша. – Как он, не спавши, допоздна продержится?»

Наконец, прибыли в ЗАГС. Наглаженный Воробьёв ожидал их у дверей.– Любка, хорошо выглядишь, – сощурился он.

– Для кого – Любка, а для кого – Любовь Сергеевна, – моментально вскипела она.

– А Любашей можно? – миролюбиво улыбнулся он.

«Господи, чего это я? – одёрнула себя девушка», а вслух разрешила:

– Можно.

Дальше было всё, как положено в советских ЗАГСах. Расписались, выслушали речь, сфотографировались и поехали домой. Воробьёв дисциплинированно открывал двери машины, вовремя подавал руку и вообще, вёл себя прилично. Любка и не заметила, как перестала чувствовать себя на военном положении. Настороженность уснула.

Свадьбу праздновали в квартире жениха на пятом этаже панельного дома. На этом же этаже жила Ленкина коллега Зоя Петровна. У неё привели себя в порядок перед выходом к гостям. Свидетель, улучшив момент, прошептал напарнице:

– Любаш, я речи толкать не умею. Давай, я всех буду успокаивать, а ты потом говорить.

На том и порешили.

Дальше, вроде, всё, как обычно. Правда, Любка сильно удивилась, когда свидетеля посадили рядом с невестой, а её – с женихом. Сказали, так правильно. Воробьёв слово своё выполнял, гостей держал в узде. Зычным командным голосом просил тишины, поднимал стопку и объявлял:

– А сейчас будет говорить свидетельница!...

Веселье было в самом разгаре. Стопок нахватались без счёта. Девушка давно уже поставила рядом с собой бутылку с водой. Этикетка, однако, гласила: «Водка столичная». Любка вдруг подумала, что давно не видела свидетеля. Нашла она его сладко спящим на своём стуле. Голова особым блюдом лежала на столе. Жених с невестой в это время весело отплясывали в центре гостей. Свидетельница отодвинула тарелку с салатом подальше, чтоб ненароком не утонул в рассоле. «Вот тебе и подъём в четыре утра. Бедолага, устал, а тут такое», – подумала она и тихонько села на своё место.

Музыка замолчала. Все потянулись к столу за новой порцией увеселительного допинга. Жених с невестой тоже вернулись на свои места. Свидетель встрепенулся, поднял голову, не открывая глаз, схватил какую-то тряпку и вытер ею вспотевшее лицо. Послышался возмущённый крик, тряпку выдернули из его руки. Воробьёв открыл глаза. На него разъярённо смотрела невеста. Оказывается, утиральник оказался краем её фаты. Головной убор съехал на бок. Похоже, назревала рукопашная. Любка скоренько подскочила к обиженной подруге и увела её к Зое Петровне, оставив свидетеля разбираться с женихом.