Лаборатория "Феникс"

Глава 6. Статус

Теплый свет ламп, имитирующий рассвет, ворвался в комнату 007. Я проснулся не от него, а от ледяного комка в груди и знакомого металлического привкуса страха. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пота, дезинфекции и… чего-то нового. Озлобленной тишины. Вчерашний ужин прошел в гнетущем молчании. Марк на ужин так и не явился. Да и у остальных аппетит был сильно испорчен.

Алекс вышел в коридор. Вечное тиканье казалось громче, навязчивее. Двери комнат были прикрыты, словно щиты. У двери 003 – Марка – образовалась зона отчуждения. Никто не проходил мимо, не замедляя шаг, не бросая быстрый, полный страха и отвращения взгляд. Ася, заходя на кухню, намеренно отвернулась, увидев Марка, выходящего из своей комнаты. Ее взгляд был каменным. Лика, обычно бойкая, шарахнулась от него, как от прокаженного, прижимая к груди пластиковый контейнер с завтраком. Даже Матвей, циничный торгаш, лишь оценивающе скользнул взглядом по его браслету, не предлагая сделку. Лишь Ульяна, спрятав лицо в зайца Коську, прошептала Алексу: «Темные шепчутся вокруг него… Говорят, он уже в печи…»

Голод сводил желудки, но напряжение было сытнее любой еды. В кухне царила клаустрофобия. Кирилл нервно чертил формулы на салфетке, не замечая, что рисует графики смертности. Глеб, сжимая обожженную руку, сканировал стены, словно ища слабое место, чтобы сбежать. Сола, накрашенная ярче обычного, маскарад смелости, прятала дрожь в руках. Близнецы сидели, прижавшись друг к другу плечом к плечу; Яна бросала украдкой испуганные взгляды на Марка, Ваня же смотрел на него с немой, леденящей ненавистью. Марк же сидел отдельно, ворочая кашу (сегодняшний бесплатный завтрак), его лицо было опухшим, глаза красными – то ли от недосыпа, то ли от слез ярости или отчаяния. Его татуировка на шее была скрыта воротником, но напряжение в плечах выдавало внутренний шторм. Баллы не принесли ему уважения, только страх и изоляцию. Он был палачом, которого наградили, но которого все ненавидели. И это его разъедало.

Марк швырнул ложку в почти пустую тарелку. Металлический лязг заставил всех вздрогнуть. Он поднялся, его тяжелый взгляд скользнул по лицам, застывшим в немом осуждении. Ни слова не сказав, он развернулся и тяжело зашагал к выходу, его шаги гулко отдавались в звенящей тишине кухни. Дверь захлопнулась за ним с таким жестоким щелчком, будто отрубила последнюю нить.

Воздух сжался еще сильнее, потом медленно выдохнул – вместе с десятком сдавленных вдохов.

Матвей первым нарушил молчание, его голос был гладким, как масло, но глаза оставались холодными и расчетливыми:

– Пятьдесят пять искр. Довольно жирный уголек для нашей печки. Интересно, сколько стоит аренда огнеупорного костюма в этом заведении? – Он постучал ногтем по своему браслету, глядя на место, где только что сидел Марк. Его вопрос висел в воздухе – и предложение, и угроза одновременно.

Ася резко отодвинула свою тарелку. – Костюм не поможет, если печь внутри тебя, – процедила она сквозь зубы, сжимая кулаки. Ее взгляд был направлен в пустоту, но напряжение в плечах выдавало ярость. – Он… он перешел черту. И Система его вознаградила. – Последнее слово прозвучало с ледяным презрением.

Кирилл нервно скомкал салфетку с мрачными графиками:

– Черта? Какая черта? Здесь все границы стерты! Система создает условия, где убийство становится оптимальной стратегией выживания! Марк – переменная в ее уравнении, не более. Его баллы… это параметр, увеличивающий вероятность повторения события на 78,3% для остальных участников с низким рейтингом.

Он говорил быстро, почти шепотом, его глаза бегали от лица к лицу, ища понимания или хотя бы подтверждения своего ужаса.

Глеб не отрывал взгляда от стены за тем местом, где только что сидел убийца. – Точка напряжения… прямо здесь, – пробормотал он, указывая пальцем в пустоту. – Не в стене. В нем. И она растет. Скоро рванет. И баллы… они сделали его сильнее. Опаснее.

Он бессознательно потер свой браслет, словно пытаясь стереть невидимую метку.

Сола резко встала, ее яркая помада казалась кричащим пятном на бледном лице. – Оптимальная стратегия?! Рванет?! Я не хочу это слушать! Я не хочу знать! – ее голос дрожал, срываясь на визг. Она схватила свои карандаши. – Вот бы нарисовать дверь. Настоящую дверь. Отсюда! – Она метнулась к выходу из кухни, ее каблуки отчаянно цокали по бетону.

Лика потянулась было к ней, но остановилась.

– Сола, подожди… – слабо позвала она, но девушка уже скрылась в коридоре. Лика вздохнула, повернувшись к Алексу. – Она сломается первой. Или… нарисует что-то ужасное. – В ее глазах читался немой вопрос: А кто следующий?

Ульяна, все еще прижимая Коську к лицу, прошептала так тихо, что услышал только Алекс, стоявший рядом: – Печь разгорается… Темные радуются. Они шепчут… что скоро будет очень жарко. Для всех. – Ее браслет тускло вспыхнул красным на долю секунды, как предупреждающий сигнал.

Молчание снова сгустилось, тяжелое и липкое. Формулы Кирилла, страх Глеба, цинизм Матвея, отчаяние Солы, предупреждение Ульяны – все смешалось в один гнетущий ком. Алекс почувствовал, как холодный ком в груди сжимается сильнее. Его взгляд невольно скользнул в сторону коридора, ведущего к комнатам. Не к своей. К комнате 001.

Новиков.

Воспоминание врезалось остро: спазм в спине, слишком чистая рана на шее, браслет с надписью «КРИТИЧЕСКОЕ (НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО СИСТЕМОЙ)». Он был жив. Ошибка Системы. Или… часть ее плана? Знание обжигало, как тайный уголь. Марк думал, что купил себе власть кровью, но что, если он убил того, кого убить нельзя? И что будет, когда Новиков очнется? Или если Система узнает?