Лаборатория "Феникс"

Глава 11. Жертва

00:04:58… 00:04:57…

Цифры на браслетах пылали кроваво-красным, отражаясь в широких от ужаса глазах. Механический голос из ниши замолк, оставив после себя гулкую, давящую тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием и навязчивым тиканьем обратного отсчета.

– Жертвоприношение… – прошептала Яна, прижимая к себе все еще полубессознательного Вани. Ее лицо было белее стены. – Оно… оно серьезно?

– Вполне, – холодно констатировал Матвей. Он стоял чуть поодаль, его глаза, привыкшие к темноте, скользили по группе, оценивая, калькулируя. – Пять минут. Достаточно, чтобы выбрать… добровольца. Или решить, кто им станет по крайней мере. – Его взгляд задержался на Ульяне, затем на Ване. Слабые. Лишние. Логика топки.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнула Ася, но в ее голосе звучала не только ярость, но и леденящая беспомощность. Она сжала кулаки, готовая броситься на Матвея, но понимала – драка съест драгоценные секунды. – Никто не станет жертвой! Никто! Мы найдем другой способ!

– Какой? – истерично выкрикнул Кирилл, лихорадочно листая заметки. – Алгоритм требует жертву! Вероятность обхода правила без последствий – 0.7%! Штраф – газовая атака на всех! Мы не выживем!

Марк зарычал, его татуировка бешено мигала: 00:04:30… ОПАСНОСТЬ 100%. Он метнулся к нише, к месту, откуда доносился голос системы, и с дикой силой ударил кулаком по камню рядом с мигающим красным индикатором.

– ВЫСОВЫВАЙСЯ, ТВАРЬ! ВОЗЬМИ МЕНЯ! ДАВАЙ! – Его крик был полон отчаяния и саморазрушительной ярости. Он предлагал себя – не из благородства, а потому что не мог больше выносить давление неопределенности и страх перед выбором других.

– Марк, нет! – Ася попыталась оттащить его, но он был сильнее в своем безумии.

Артем стоял бледный, его недавняя ясность померкла перед чудовищной дилеммой. Он «видел» за стеной эти тела, чувствовал холод смерти и металл проволоки. Жертвоприношение… Стать частью этого кошмара?

– Нельзя… – прошептал он. – Нельзя отдавать ей то, чего она хочет…

00:03:45…

– Можно, – голос Матвея прозвучал как удар хлыста. Все взгляды, полные ужаса, устремились к нему. Он стоял спокойно, его пальцы небрежно играли с острыми лезвиями ножниц, торчащих из кармана куртки. Его взгляд был прикован не к Марку или Ульяне, а к Новикову. – Есть кандидат идеальный. Уже доказал свою… живучесть. Новиков. – Он произнес фамилию с ледяной четкостью. – Бросим его в нишу. Система получит свою жертву. Он умрет. А потом, глядишь, минут через пять… отряхнется. Прагматично. Экономия ресурсов. Никто не пострадает… насовсем.

Тишина стала еще гуще. Даже Марк замер, ошеломленный цинизмом предложения. Глеб сжался, Лика вскрикнула, прижав руку ко рту. Ася смотрела на Матвея с немым ужасом. Новиков же не дрогнул. Он лишь медленно повернул голову к Матвею, и в его глазах вспыхнуло что-то древнее и опасное – не страх, а холодное презрение.

– Цинично, – произнес Новиков, его голос был низким, как скрип камня по камню. – Но логично. Для топки. Огонь требует пищи. Даже иллюзорной. Согласен. Если группа решит. – Его взгляд скользнул по лицам, остановившись на Алексе. В нем читался вызов: Ну что, сынок Волкова? Твой ход.

00:03:15…

– Но он же… – начала Лика, но ее голос дрогнул. Мысль о сознательном убийстве, пусть и «временном», вызывала у нее физическое отвращение. Ее способность, этот «проклятый гул», болезненно среагировала на волну страха и ненависти, исходившую от Матвея и Марка.

– Нет, – твердо сказал Алекс. Его голос, негромкий, но четкий, разрезал густой воздух паники. Все взгляды устремились к нему. – Матвей прав лишь в одном. Система требует жертву. Но он не прав в том, кого она хочет. И что она хочет.

– О, философ! – язвительно бросил Матвей. – Просвети нас! У нас всего… – он глянул на браслет, – 2 минуты 50 секунд на твои откровения!

– Ульяна, – Алекс повернулся к девочке, которая стояла, прижавшись спиной к холодной стене, ее огромные глаза были широко раскрыты, но смотрели не на людей, а в пустоту чуть выше их голов. – Что говорят Другие? О нише? О… телах за стеной?

Ульяна вздрогнула, словно Алекс коснулся раскаленного утюга. Ее губы задрожали.

– Колючий… – прошептала она, ее голос звучал эхом, чужим и натянутым. – Колючий у вентиляции… плачет. Плачет маслом и… проволокой. – Она резко повернула голову к стене, за которой были тела. – Не плачут! Куклы! Куклы не плачут! Они… смеются! Тихим смехом проволоки! – Она замотала головой, как бы отгоняя назойливых мух. – Темные шепчут… «Дым в глаза. Дым в уши. Не верь печи. Верь… пустоте».

– Что за бред?! – взорвался Кирилл. – Какие куклы?! Мы все умрем из-за ее бреда!

– Тише! – рявкнул Новиков. Его глаза сузились, он смотрел на Ульяну с необычной интенсивностью, словно пытался читать ее мысли. – Говори, девочка. Что еще?

– «Пустота кричит громче крови», – выдавила Ульяна, сжимая виски пальцами. – «Найди экран… Где цифры… спят».

Алекс почувствовал, как в его сознании щелкает невидимый замок. Обрывки фраз Ульяны, запахи, ощущения Артема, трещина в логике Системы – все сложилось в жуткую, но ясную картину.

– Галлюцинация, – выдохнул Алекс. Он шагнул вперед, к зловещей нише, игнорируя протестующий возглас Аси. – Не трупы. Куклы. Манекены. Или что-то вроде того. Артем! – он резко обернулся к юноше, который съежился от громкого звука. – Ты видел тела. Чувствовал гниль. Но… чувствовал ли ты плоть? Хотя бы след? Или тела людей лишь форма?