Ладиръ

Пролог

Подростковый лагерь «Ладиръ»

Год назад

Небо хмурилось облаками, листья стелились тропами по краям обнаженного леса, а лес чернел, – особенно вечером, когда туман опускался на землю и казалось, будто это не лес стоял вовсе, а настоящие великаны, решившие ненадолго поиграть с живым людом в прятки.

Завывал осенний ветер, поднимал опавшие листья, кружил их в хороводе. На яблонях осыпались созревшие за лето яблоки – вкусные, спелые, сочные. Откусил дольку, с уст сок полился рекой. Глаза закрывались от удовольствия. Хотелось вкусить еще, сорвать не тронувшее червем яблоко, засунуть себе за пазуху и пуститься наутек – яблоки-то волшебные, для колдовства выращенные.

За горизонтом не спеша скрывалось красное солнышко. Небо окрашивалось в багряный, затягивалось тучами, приносило проливной дождь, капли которого опускались на магический купол и не доставали земли, защищенной от сырости заклинанием.

На опушке леса стояла наполовину развалившаяся избушка. Неподалеку доносились звуки журчащего ручья. Ставни неприятно стучали друг о друга. Хотелось прижать к ушам руки, зажмуриться, постараться прочитать выученное накануне заклинание, помогающее заглушить неприятному слуху звук.

Листья неохотно окрашивались в краски поздней осени. А не тающий колдовской иней играл с опускающимися на опушку лучами вечернего солнца. Приоткрытые ставни избушки стучали друг о друга, а на вечно заледеневшем озере внезапно начал в отдалении трескаться лед. Морозило сильнее, чем с утра: но зато было так тихо, что хруст сапог слышался из лесной пригорки, расположившейся недалеко от избушки.

Дорогу еще с утра прилично занесло. По обе стороны появились двухметровые белоснежные сугробы. Деревья вблизи опушки покрылись голубым инеем. Проплывающее над верхушкой деревьев серое облако извергало оставшееся внутри снежинки, оседающие на заколдованную опушку.

Природа не на шутку взбунтовалась. Если так и дальше пойдет, от летней резиденции ничего толком и не останется. Избушка утопится в снегу, а если пурга не закончится, никто из оставшихся подростков сюда точно не сунется.

Закрыв глаза, еще можно услышать смолкающие вдалеке крики умирающих подростков. Но она, несмотря на свою усталость, держалась из последних сил. Связанные за спиной руки беспощадно саднили от впившихся в нежную кожу железок. По ногам из-за приоткрытой дверцы избушки постоянно бил холод, а надетые впопыхах мягкие, явно не согревающие тапочки, делали только хуже.

Рано нынче ухнула сова. Незнакомый зверь, обитатель ближнего леса, пробежал по опушке, остановился около замерзшего пруда. Застрекотали цикады. Громко запела над заледеневшей гладью стрекоза. Заверещал не успевший вовремя укрыться на ночлежку кузнечик. Она по шороху определила выбежавшую на охоту наяду. Леший постарался на славу, выполнил ее просьбу и теперь наяда умела избавляться от русалочьего хвоста. Делать она это могла в определенный промежуток времени. И то при условии, если вовремя вылезет из воды. Если вылезти забудет, до начала следующего дня с русалочьим хвостом останется.

Маша усмехнулась. Встряхнула грязными, рыжими волосами. Почесала зачесавшуюся ладонь. Скривилась от неудобства. Ей недавно исполнилось пятнадцать лет. Еще три года и она сможет выбраться из заточения, прийти к брату-близнецу и поставить цветы на заботливо убранную бабушкой могилу.

Еще чуть-чуть и она освободиться. Еще чуть-чуть и она выберется. Но прежде чем она это сделает, ей необходимо заполучить даруемые правительством ангельские крылья…