Ладожская академия. Проклятие крови

Глава первая, рассказывающая о сплетнях во спасение империи

20 июня 1831 года по Арагонскому календарю

Прекрасная погода (столь редкая в столице гостья) вынудила жителей Санкт-Петербурга отправиться в Екатерингоф – великолепно обустроенный парк на Лифляндской улице. Утонченные дамы и напомаженные господа фланировали по дорожкам, обсуждая политику, моду, искусство и новости. Одна молодая вдова беседовала со своей сестрой, обсуждая старую подругу, которой пришлось покинуть квартиру в приличном доходном доме, и переселиться в район победнее. Ее пятилетняя дочь тем временем приметила лохматого рыжего пса, и с интересом подбежала к животному.

– Какой красивый! – воскликнула девочка, запуская ладошку в собачью шерсть. – И мягкий!

Пес повернул к ней хитрющую морду, и от животного раздался голос:

– Благодарю, мадмуазель!

Малышка вскрикнула, а ее мать побледнела.

– Так это же фамильяр! Мари, немедленно сюда! Простите мою дочь, она не хотела оскорбить вас! – вдова обратилась к высокой девушке в дорогом наряде. – Мы с уважением относимся к людям, наделенным силой!

Фамильяр издал лающий смешок, и тоже скосил глаз на хозяйку.

– Ну хоть кто-то меня приласкал, а то одни упреки да приказы: «Гастон, не сиди на моем платье! Гастон, не суй нос в мою переписку! Гастон, не лакай воду из фонтана!» Не жизнь, а тюрьма с тобой, Соланж!

– Ворчун плешивый! – вздохнула элегантная красавица. – Стоило спасти меня один-два раза, так на голову сел, и свесил ножки! Лапы! Все четыре!

На секунду пес опешил, после чего разразился бранью, рассказывая, как его денег лишили, по степям гоняли, заковали в цепях, пытались похитить и творили прочие ужасные вещи, пока его хозяйка и в ус не дула. Вдова с сестрой раскрыли рты, не понимая, что происходит, но потом женщина вспомнила, что уже слышала их имена.

– Гастон... Соланж... Мадмуазель Ганьон! Красный Боже! Вы же та самая парижанка, которая сражалась с темными магами за Исетскую Академию в Оренбургской губернии! Героиня, отмеченная в выступлении самим императором! Это такая честь, познакомиться с вами лично!

«Поздравляю, Ланж, вот как мы по приказу куратора не высовываемся из тени! – насмешливо сказал фамильяр по их мысленной связи. – Первый день в столице, и уже рассекретили себя! Шпионы!»

«Ну... приступим к спасению репутации империи чуть раньше, инструкции все равно давно изучены! – неуверенно отозвалась девушка. – Не можем ведь мы сбежать, крича, что не знаем никаких мадмуазелей Ганьон!»

«Вечно у нас все не как у людей!»

«Ну так мы и не люди: я – волшебница, ты – фамильяр, еще и такой...»

Пока они мысленно препирались, вокруг собралась толпа. Дамы, услышавшие громкое имя, праздные юноши, почтенные старики – все хотели увидеть знаменитую преподавательницу из Франции. На родине ее обвиняли в убийстве, красные церковники пытались сжить ее со свету, даже лично приезжали в Исеть на расправу, но в итоге эта девушка встала плечом к плечу с оренбургскими магами, чтобы остановить нападение темных адептов.

Правда, они не знали, что на самом деле Академию атаковали мертвецы, и едва не победили из-за халатности тайной канцелярии. Этот секрет власти скрывали столь тщательно, что Соланж получила огромные деньги в качестве компенсации, собственную усадебку, выплаты для фамильяра и работу на Министерство внутренних дел Российской империи. Отныне ей предстояло инспектировать академии по всей державе, выявляя потусторонние угрозы, но для остальных непосвященных людей парижанку просто перевели преподавать в другую академию. Дали повышение.

– Это так неожиданно, увидеть вас здесь! – с трепетом произнесла юная девушка.

– Наверное, вас собирается наградить лично император? – пропыхтел дородный мужчина в новомодном костюме.

Ланж Ганьон терпеливо улыбнулась, и с мелодичным акцентом заверила, что не нуждается в иных наградах, кроме безопасности и благополучии жителей империи. По рядам разнеслось восторженное «ах!», а фамильяр меланхолично вспомнил деньги, которые еще не успел положить в банк под высокие проценты.

– Когда мы защищали Академию, думали лишь о безопасности честных граждан, – добавила Соланж. – А в столицу я приехала по другому поводу: меня пригласили преподавать в Ладожской академии!

Всеобщее ликование трудно было передать словами, но вот первые восторги немного утихли, и случилось то, чего в тайной канцелярии больше всего боялась: люди стали задавать вопросы.

– Как вы справились с темными адептами? – нежная барышня округлила глаза. – Эти злодеи не гнушаются использовать опасные темные заклинания, какие честному человеку и не снились!

Парижанка вспомнила, как мертвецы карабкались вверх по горе, а она с защитниками обстреливала их теми самыми темными заклинаньями, которые «честному человеку и не снились». Ком подкатил к горлу от отвращения, но Соланж великолепно владела собой, и ответила четко выверенной улыбкой.

– Для того и нужно изучать защиту от темной магии, чтобы знать ее азы и способы ей противостоять. Было трудно, не стану скрывать, но защитники Исети – истинные патриоты, они не дрогнули под натиском адептов!

Вообще-то мертвецы прорвались внутрь крепости, пленили Ланж, ранили детей, убили бойцов губернатора Сухтелена, но все должно было остаться в тайне. «Зачем выносить сор из избы?» – чинуша дрожащим голосом уговаривал девушку принять компенсацию, и держать рот на замке. Второй раз связываться с могущественными людьми Ланж не решилась, тем более могли пострадать интересы учеников Исетской Академии, поэтому пришлось лгать во спасение, усмиряя совесть новым благородным заданием в Ладоге.