Ладожская академия. Проклятие крови

Глава вторая, рассказывающая о бунтовщиках и холере

4 июля 1831 года по Арагонскому календарю

Словарный запас Соланж ежедневно пополнялся новыми перлами народной мудрости. Например, за последнее время она убедилась, что «беда не приходит одна», поняла, что попала «из огня да в полымя», и решила, что «делу время, потехе час».

– Гастон, нам нужно срочно уехать в Ладогу!

– Давно пора! – ворчал сердито пес, глядя на зачумленную улицу.

В столице свирепствовала холера, пришедшая из Индии, и забрала уже немало людских жизней. Запуганный народ не поверил в пандемию, а принялся обвинять абстрактных злодеев, отравлявших воду и продукты: началась охота на «предателей», пострадали лекари и рядовые граждане. Из лавок и домов вытаскивали якобы отравителей, и вершили над ними самосуд. Как эти бедняги попадали в поле зрения озверевших от страха петербуржцев? У каждого находились недоброжелатели, так что первые дни июля превратились в театр безумия*.

– Там будет поспокойней, да и с коллегами пора налаживать общение! – убеждала себя парижанка.

– Мы не для того отбивались от мертвяков, чтобы погибнуть от рук холерных диссидентов! – прямолинейно заявил Гастон. – Не вини себя, что хочешь оказаться в безопасности, это естественно для человека.

– Какой ты у меня мудрый! – умились девушка, перекладывая моральный аспект на совесть своего бессовестного фамильяра. – Ночи дожидаться не станем: люди с большим подозрением относятся к ночным передвижениям, считают, в темное время суток отравители и выходят на это черное дело.

Лохматый пес презрительно покачал хвостом.

– То есть в завезенную из Индии болячку они не верят, а в умышленное отравление – так пожалуйста! А какой смысл убивать своих же поданных, плательщиков податей, источник пополнения казны, воинов в конце концов! Империи одни убытки от проклятой холеры.

– Страх, Гастон, ослепляет. Тем более тех, кто не получил образование.

Они снова с теплотой вспомнили графа Сухтелена, который активно боролся с безграмотностью населения.

– Однажды это изменится! – с жаром воскликнула девушка. – Не знаю, сколько понадобится лет, но я буду использовать каждый шанс, что защищать право на доступ к бесплатному образованию!

Не успел Гастон ответить, как в дверь с силой забарабанили, а через секунду она вылетела из петель. Соланж приняла боевую стойку, но то были не маги, и даже не мертвецы, а обычные люди. В потрепанной одежде, запыленные, с красными лицами и горящими глазами – они казались стихией, дикой и беспощадной, вышедшей из-под контроля.

– Как вы смеете врываться сюда! – строго сказала парижанка.

– Никто не станет отсиживаться по углам! – грубо ответил усатый мужчина. – Хватит слушать враки, нет никакой холеры! Нам врут безбожно, но мы покажем, что раскусили подлый замысел, и заставим снять карантинные ограничения!

– Да, вперед на площадь! – вскричали женщины.

– Все вместе, единым фронтом! – поддержали их мужчины.

– Не бойся, голубушка, вместе мы – сила! – воодушевленно рявкнул усач, и толпа практически вынесла Соланж из квартиры.

«Не применяй магию, иначе они испугаются, и припишут тебя к отравителям! – наставлял ее Гастон. – Следуй за толпой, а там уж сбежим!»

Ганьон покорилась судьбе, хотя ей было страшно идти по забитой улице, зная, что по всей столице лютует болезнь.

– Смотрите, вон они, наши «больные»! – дурашливо закричали в толпе.

К такому Соланж не была готова: на другом конце улицы появилась безумцы, несшие на руках больничные койки. Из толпы на эти койки забирались самые ярые противники карантина, и начинали распевать на всю округу непристойные частушки. Они кривлялись, глумились над погибшими, и убеждали, что нет на самом деле никакой холеры.

Однако это было лишь началом: окончательно Ланж взъярилась, увидев, что в этом чудовищном шествии появились нездоровые и перепуганные люди.

– Глядите! Глядите! – надрывался усач. – Мы вызволили наших горожан из больницы, где их удерживали! Посмотрите, как хорошо они выглядят, значит, нам нагло врали, и пандемия на самом деле отсутствует!

Толпа взревела, заглушая слезы несчастных больных, которые не могли сопротивляться от слабости. Именно это и стало последней каплей для Соланж: она рванула вперед, несмотря на мольбы фамильяра, намереваясь помочь жертвам бунтовщиков.

– Они больны, их нужно изолировать! Вы подвергаете риску всех горожан! Посмотрите на этих несчастных, им и без того плохо!

Голос девушки был едва слышен, и она решила применить магию. Гастон отчаянно взвыл, понимая, что после этого разъяренная толпа кинется на волшебницу, но у него самого почти не осталось дара, чтобы остановить ее.

– Чтоб тебя! – рыкнул фамильяр, и с разбегу запрыгнул ей на плечи.

Не ожидавшая такого маневра девушка едва не упала, и двинувшаяся в сторону Сенной площади толпа увела ее за собой.

– Слезь с меня! – вопила парижанка.

Гастон клыками впился ей в волосы, успешно отвлекая хозяйку от непоправимой ошибки.