Ладожская академия. Проклятие крови

Глава четвертая, рассказывающая о кровавом прошлом города

4 июля 1831 года по Арагонскому календарю

– Ваше величество! – Соланж приветствовала его грациозно, словно они встретились в бальной зале, а не последи взбунтовавшейся толпы.

– Мадмуазель Ганьон, что вы здесь делаете?

Она оценила прямолинейность, и решила не ходить вокруг да около.

– В мою квартиру ворвались, и буквально вынесли на улицу.

– Вы в порядке? Они ничего вам не сделали?

– Не стоит волноваться, – девушка прикоснулась к окровавленному лбу, – это царапина.

– Вы не стали защищаться с помощью магии.

– Чтобы не провоцировать толпу. Они могли бы обвинить магов в пандемии.

Император одобрительно кивнул.

– Мудрое решение!

Гастон едва слышно фыркнул, что Соланж с улыбкой проигнорировала.

– Вам следует немедленно отбыть в Ладогу, там обстановка стабильная. Я выделю охрану, вам помогут собраться, и сопроводят.

Девушка с сожалением прокрутила в голове все, что планировала сделать, и чего не сделала, однако спорить с императором было слишком смелым поступком даже для нее.

– Вам еще выдастся возможность посетить нашу прекрасную столицу, – он безошибочно уловил ее мысли, – но сейчас главное – это безопасность.

– Вы поступили отважно, выйдя к разъяренной толпе! – неожиданно для себя воскликнула Соланж.

«Да, особенно после того, как войска арестовали основных зачинщиков!» – мысленно прокомментировал ее фамильяр.

Император лишь пожал плечами.

– Ничего необычного, я выполнял свой долг.

Они простились теплее, чем встретились, и Николай не удержался, глянув вслед необычной парижанке.

«Не зря твой друг так расхорохорился, – прозвучал в голове голос его фамильяра. – Мадмуазель – удивительная девушка!»

«Он хорохорится при виде любой дамы в возрасте до девятнадцати до пятидесяти, – усмехнулся мужчина. – Но француженка ему не по зубам!»

Тем временем Соланж с внушительной охраной вернулась к себе, собрала вещи, и отправилась в путь.

– История повторяется, – хмыкнул Гастон.

– О чем ты? – рассеянно спросила девушка.

– Почти год назад мы точно так же ехали в карете в Исетскую Академию.

– Точно! – рассмеялась девушка. – Я подожгла письмо, и ты ворчал, что тебе не нравится запах гари.

– А ты чихала так усердно, что покрыла соплями мою шерсть! – не остался в долгу пес.

Они окунулись в воспоминания, обсуждая только самые смешные моменты: первый день в Академии, перебранки, восторг и переживания. Однако память коварно воскресила менее приятные эпизоды, вроде нападения в подземелье, поединок с Дианой Окской, убийства обитателей Академии, оренбургские тюрьмы. Последним на ум пришел Герман Герцог, и Гастон решительно мотнул лохматой головой.

– Нет, Соланж, не смей себя винить в его смерти! Оборотень заигрался, сам приблизил свой конец. Он был избалованным мальчишкой из привилегированной семьи, ему дали все, но не привили понятия чести и долга.

Она отвернула покрасневшие глаза, вспоминая наглого юношу.

– Несколько лет назад, Гаст, я была еще хуже.

– Вы оба попали в плохую ситуацию, но ты выбралась из ямы, нашла в себе силы измениться, стать лучше, а он – увяз в трясине.

– У меня был ты, дружок! – Соланж притянула к себе фамильяра. – Без тебя я бы не справилась!

– Вот именно, дорогая, цени меня! – сориентировался пес, подставляя пузо для почесушек.

– Пора худеть, Гастон!

– Я только отъелся! Это благородный жирок!

Так они провели дорогу до славного города Ладоги, где им предстояло провести два летних месяца и весь учебный год. Девушка достала папку с документами, переданными ей куратором.

– Почитай мне, Ланж! – дернул лапой Гастон.

Парижанка усмехнулась, но исполнила просьбу друга:

– Город Ла́дога был основан скандинавами в восьмом веке, однако их поселение просуществовало недолго, до пришествия восточных славян. Помимо земледелия в городе активно процветали ремесла, он стал значимым центром торговли тех лет, пока его влияние не перетянул на себя Новгород. Особенно остро это почувствовалось после нападения на Ладогу в 997 году хладирского ярла Эрика, будущего правителя Норвегии. Он не только разграбил город, но и разрушил первую каменную крепость*. Ту самую, на месте которой сейчас стоит Ладожская академия магии.

– Да, история у Ладоги довольно кровавая, – вздохнул Гастон. – Так что я не удивлен наличию там потусторонних сил. Если Исеть пострадала случайно, то ладожская земля пропитана кровью и многовековой болью. Мы ввязались в опасную игру, Соланж. Надеюсь, справимся!

– Выхода нет дружок, раз впряглись – пойдем до конца!