Ладожская академия. Проклятие крови

Глава восьмая, рассказывающая об анонимной угрозе

9 июля 1831 года по Арагонскому календарю

Прощание с купеческой семьей вышло шумным, даже эмоциональным: Калязинам явно не хотелось расставаться с известной парижанкой, но Ланж не желала злоупотреблять их гостеприимством. К тому же девушка помнила о своем задании. По идее она должна была приехать в академию гораздо позже, но из-за лютующей холеры ей пришлось покинуть столицу. Достойное оправдание, никто ничего не заподозрит.

«Если удастся узнать тайну Ладожки до начала учебного года – мы сможем защитить детей от потенциальной угрозы!» – рассуждала Соланж, мысленно обращаясь к фамильяру.

Однако Гастон не желал думу думать: ему подавали пироги, калачи, ватрушки, даже чай поднесли на блюдце. Довольный пес нахваливал пышную сдобу, лакал черный чай, и казался полностью умиротворенным.

«Что ты за фамильяр!» – возмутилась парижанка.

«Девочка, мы сюда не развлекаться приехали: с завтрашнего дня начнется новый этап нашей смертельно опасной работы. Давай же проведем последний спокойный вечер в свое удовольствие, и съедим побольше ватрушек. Вдруг ректор на тебя обиделся, и нас будут плохо кормить?»

Мудрость Гастона тронула девушку, она позволила себе расслабиться, улыбаться и смеяться шуткам хозяина дома, однако утром от беспечной Ланж и следа не осталось: главу охраны встретила собранная молодая девушка, новая преподавательница академии, победительница темных магов (для непосвященной публики) и мертвецов (для публики осведомленной).

– Вы прекрасно выглядите, – хмуро сказал мужчина.

Соланж не нашлась что ответить, и вместо этого спросила, когда в академию доставят ее багаж. Глава охраны кивнул головой на своих подчиненных, которые с помощью магии выносили из купеческого дома ее вещи. В нерушимой тишине они достигли Воротной башни, где их уже ждали слуги. Фамильяр отправился с ними, чтобы проконтролировать доставку багажа в новую комнату, а парижанка повернулась к мужчине, впервые осознав, что даже не спросила его имени.

«Гастон! – возопила она мысленно. – Как его зовут? Ты знаешь?»

«Знаю, – раздался ехидный голос фамильяра, – только вот не скажу. Выкручивайся, как хочешь, невежа!»

– Нам пора возвращаться в столицу, – мужчина вырвал ее из мысленной перебранки с Гастоном. – Вам есть что передать его величеству?

– Только искреннюю благодарность за спасение.

Мужчина кивнул, и развернулся, но Соланж преградила ему путь.

– Вас я тоже хотела поблагодарить. Спасибо!

Он посмотрел так пристально, что кровь прилила к щекам парижанки.

– Я уже говорил вам, будьте осторожны. Ладожская академия – не самое безопасное место. В любом случае, вы всегда можете написать мне, если почувствуете, что вам грозит опасность.

Мужчина склонился к ее руке, галантно поцеловал, оставил листок с адресом, и отправился со своими людьми обратно в Санкт-Петербург.

– Михаил Лебедев, – тихо произнесла Соланж. – Еще и адрес оставил.

– Как благородно! – сказал ректор, бесшумно подкравшись к девушке.

Она едва сдержала гнев, придав голосу всю непринужденность, на которую только была способна.

– Доброе утро, господин Денисов! Итак, я рада присоединиться к числу преподавателей Ладожской академии!

– Для нас это тоже большая честь. Пока у детей каникулы, вы сможете узнать больше о новом месте работы, привыкнуть к нему, ознакомиться с учебной программой. Преподавателей здесь немного, большинство тоже отдыхает, однако скучать вам не придется.

Соланж подумала, что скучать ей точно не придется с ее-то заданием, но промолчала. Зачем ректору знать больше, чем положено? Это ведь не Дмитрий Онежский с его многовековой семейной миссией хранить Исеть от мертвецов.

«Зря я о нем подумала!» – укорила себя девушка, но отступать было поздно, ибо на нее нахлынули ранее подавляемые воспоминания. Увы, каждый день они причиняли все больше и больше страданий, ведь тогда думать о произошедшем не было времени, нужно было бороться с врагами, сражаться, а сейчас травмирующий опыт навалился на Соланж всей своей тяжестью.

Избавившись от Денисова, новая преподавательница по защите от темной магии отправилась в свою комнату вместе с фамильяром, чтобы разложить вещи и справиться с нахлынувшей тоской. Однако то, что беда не приходит одна, парижанка уже великолепно усвоила, и вместо дамского визга комнату огласило разозленное рычание.

– Какого черта! – выругалась Ганьон.

Прибежавшая на крик служанка недоуменно уставилась на расколоченное зеркало, и твердым голосом ответила, что минуту назад все было целым. Гастон подтвердил, так как присутствовал здесь, контролируя доставку багажа.

– Его разбили! – настаивала парижанка за обедом.

– Всего лишь случайность, – возражал ректор.

– Вот как? Оно висело на стене, не падало, иначе остались бы следы, да и не бьются зеркала сами по себе. Я настаиваю, что кто-то проник в мою комнату, и совершил сей акт вандализма!

Александр вздохнул, видимо, подумав, что им в преподавательницы досталась скандальная особа, и пообещал разобраться в ситуации.