Ладожская академия. Проклятие крови

Глава девятая, рассказывающая о магии скальдов

15 августа 1831 года по Арагонскому календарю

Первый месяц в Ладожской академии не принес никаких результатов, словно это было самое обычное учебное заведение в самом обычном городке. Противники магов больше не встречались парижанке, новых угроз в ее адрес не поступало, но она помнила опыт в Исети, и понимала, что расслабляться не стоит. Вдвоем с Гастоном они обшарили всю крепость, но ничего страшного или хотя бы подозрительного не обнаружили.

– А обещали-то! – возмущался фамильяр. – Говорили, что здесь опасно, что в Ладожке обитает нечто жуткое, смертоносное!

Соланж расстелила плед на холме, удобно устроилась, сорвала травинку, и принялась грызть ее кончик.

– Ты не прав, Гаст. В докладе куратора значилось, что за годы существования академии здесь погибло тринадцать учеников. Большинство из них утонуло.

– Потому что рядом находится река Ладожка и Ладожское озеро. Хм, а фантазия у древних жителей была ограниченной! Все здесь ладожское!

– Хватит шутить, речь идет о жизни детей! – пробурчала Ланж. – Десять ребят утонуло, девочка умерла в общежитии посреди ночи, подруги не заметили ничего странного. Судьба двоих мальчиков до сих пор неизвестна.

– Но почему мы за целый месяц ничего потустороннего не обнаружили?

– Резонный вопрос, я как раз пытаюсь найти ответ. Хотя… почему это мы ничего не обнаружили? А разбитое зеркало? Анонимная угроза?

– Поверь, в них не было ничего потустороннего, я бы почувствовал остатки магии даже с моим крохотным резервом силы. Да и ты сплела вязь, проверила всеми доступными способами, и ничего. Думаю, это сделал кто-то из слуг, кто не в восторге от твоего назначения. Или сам ректор: не зря целую нотацию прочитал, когда ты ненароком оскорбила его любимую крепость.

– Да, порой полезно держать язык за зубами, – вспомнила девушка еще одну поговорку, удивляясь богатству и мудрости русского языка.

– Может, нам стоит перевестись в другую академию, где нуждаются в нашей помощи? Здесь все равно нет ничего опасного.

– Или оно находится в спячке, – задумалась Соланж.

Гастон разразился лающим смехом.

– Думаешь, у злобных потусторонних тварей тоже летние каникулы?

– Каникулы! – повторила Ланж, и резко вскочила на ноги. – Вот в чем дело, здесь пусто! Поэтому наш враг и не показывает себя, ему нужны дети!

Фамильяр мигом растерял скепсис, прокручивая в голове варианты.

– Умница, я бы не догадался! Только что этой чужеродной силе нужно? Она привязана к конкретной группе учеников, или просто убивает детей? Одно здесь чудовище, или несколько? Обитает ли оно в воде, раз в основном маги тонут? Могут ли здесь быть замешаны мертвецы? Тот самый злодей, первый из своего рода, хозяин Мары. Его ведь не поймали.

– Именно это мы и должны выяснить. Только в докладе значится, что странных смертей здесь всегда хватало, задолго до появления хозяина Мары. Примерно восемьсот лет продолжались загадочные происшествия. По дороге сюда ты сам сказал, что у Ладоги кровавая история, и в основном она связана с набегами скандинавов. Да и этот «Лис» упоминал принесенное варягами зло, хотя куратор отрицал подобную вероятность.

Рыжий пес почесал за ухом, встал, покрутился на месте, снова устроился на пледе, и потребовал у парижанки что-нибудь съестное для «усиления мыслительного процесса».

– Ты же изучала магию скальдов, – пробормотал он с набитой пастью.

– В некоторой степени они стали родоначальниками современной вязи, которую мы используем. Искусство скальдов – поэтов, прославлявших военные подвиги своих конунгов, – ценилось не ниже ратного. Скандинавы считали, что каждое слово имеет свою силу, и скальды умели обращаться к богам, сплетая слова в висы – стихотворения. С помощью вис можно было призвать ветер, наполнив им паруса во время штиля, защитить воина во время битвы, привлечь удачу или навлечь беду. Искусный скальд мог погубить даже правителя, с ними предпочитали дружить, и благодаря старинным висам мы смогли восстановить часть утраченной истории.

– Например, висы в честь разорения Ладоги конунгом Эриком, – елейным голоском подсказал фамильяр.

– Так! – девушка решительно хлопнула в ладоши. – Нам нужны эти висы, и старые архивы. Узнаем все, что только можно, и поскорее: скоро начнется учебный год, и мне не хотелось бы подвергать детей риску. Постараемся обезвредить потустороннюю тварь до начала сентября.

По дороге в крепость они строили догадки.

– Может, это проклятие убивает людей? – спросила Ланж.

– Не думаю. Это нечто существует на протяжении многих веков. Чтобы оставить после себя столь могущественное проклятие, нужно вложить в него очень много сил. Слишком много сил!

– Тогда это может быть сущность, завезенная на варяжских драккарах.

– Этот вариант мне кажется более правдоподобным.

Гастон не стал уточнять, что за свою долгую службу в качестве фамильяра несколько раз сталкивался с проклятиями, и знал, каким мерзким бесчеловечным способом они создаются, какую цену маг платит за создание отсроченного проклятия. Обычно они развеиваются после гибели мага, но их можно заставить существовать отдельно, привязав к крови.