Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двенадцатая, рассказывающая о склочном коллективе

19 августа 1831 года по Арагонскому календарю

– Может, надо было ему что-нибудь вкусное прихватить?

– Это будет зависеть от уровня полезности его сведений! – рассудительно ответил Гастон, и с высоко поднятым хвостом затрусил по дорожке, ведущей к дому архивариуса.

Старик упорно игнорировал стук в дверь, хотя был дома, и слышал их. Соланж удивилась, возмутилась и насторожилась, а Гастон недовольно пометил дверь, выразим таким образом весь спектр негативных эмоций.

– Ну и что на него нашло?

– Старческий маразм, – фыркнул фамильяр.

– Что будем делать? Дверь магией не выбьешь, это будет взломом с проникновением.

– Будь неладна неприкосновенность жилища!

– Хотя, с другой стороны, это ведь городской архив, хоть и полулегальный! – потерла руки Соланж. – Работает здесь одинокий пожилой мсье, вдруг ему стало плохо, вдруг он умирает в эту секунду, и нуждается в оказании помощи? Сможем ли мы пройти мимо? Позволит тебе совесть, Гастон, убраться восвояси, даже не попытавшись спасти чью-то жизнь?

Судя по бандитскому выражению морды фамильяра, он был готов немедленно вломиться в архив, но дверь резко распахнулась, и на пороге появился Евдоким Григорьевич.

– Довольно! Что вы тут устроили?! Немедленно уходите!

Несмотря на грубую манеру общения, парижанка уловила страх и боль.

– Что случилось? – мягко спросила девушка.

Ее тон и искренность в глазах утихомирили старика.

– Простите, сударыня, но вам действительно лучше вернуться домой. У меня горе в семье, внучка заболела, мне не до старых басен.

– Как жаль! Могу я чем-нибудь помочь?

– Нет, не думаю.

Соланж взяла его за руку.

– Поймите, я не бедствую, и могу оплатить любые лекарства, лишь бы малышка поправилась! Только скажите, что нужно.

Евдоким поднял на нее бледно-серые глаза.

– У вас благородное сердце, спасибо за проявленную доброту, но родители девочки могут себе позволить услуги лекарей. Единственное, что нам сейчас нужно – это мир и покой, а ваши расспросы – несвоевременны.

– Конечно, – сказала парижанка, делая шаг назад. – Простите, что побеспокоили. Мы с Гастоном желаем вашей внучке скорее поправиться! Всего доброго!

– Прощайте, – прошептал старик. – Как же я устал нести эту тяжесть на плечах! Но бедная Лиза не должна страдать из-за ошибок своего деда!

Он обернулся, глядя в грязные окна, и болезненно скривился.

Тем временем Соланж вернулась в академию, и им с Гастоном пришлось лавировать между сновавшими слугами с багажом.

– А здесь что происходит? – пробубнил фамильяр, которому едва не наступили на кончик хвоста.

Пробегавшая мимо служанка, остановилась, и ответила:

– Так господа преподаватели прибыли, перед началом учебного года!

Глядя девчонке вслед, Соланж ожесточенно нахмурилась.

– Принесло же их именно сейчас! Теперь будет сложнее искать угрозу, с таким количеством людей, а мы ведь только нашли зацепку! Еще и ученики скоро подтянутся.

Они замолчали, подумав, как тяжело будет защищать детей от древней сущности, и вдруг сзади раздалось гадкое хихиканье.

– Это чучело и есть наша новая преподавательница?

– Лохушка деревенская, а не парижанка! Вырядилась как нелепо!

– А эти прилизанные волосы, разве так можно ходить? Ну точно мышь бесцветная! Ей только в хлеву работать, коровам хвосты крутить!

На некоторое время потустороння тварь и все загадки Ладоги вместе взятые отошли на задний план, уступив место злости на новоявленных коллег. Соланж медленно повернулась, и одарила высокомерным взглядом трех преподавательниц Ладожской академии. Они выглядели лет на тридцать – тридцать пять, холеные, надменные, в изысканных нарядах, с тщательно уложенными прическами. Явно прибыли из столицы. Соланж же наоборот выглядела скромно, так как хотела произвести положительное впечатление на пожилого архивариуса.

– О, сколько прекрасных цветов во дворе нашей академии! – сбоку вынырнул ректор, одаривая преподавательниц восторженными улыбками. – Розы, лилии, хризантемы!

– Репейник, – вполголоса сказала одна из женщин, глядя на парижанку.

Александр Денисов благоразумно сделал вид, что ничего не услышал.

– Приветствую, милейшие, рад снова вас видеть! Пользуясь случаем, хочу представить вам нашу новую преподавательницу по защите от темной магии, мадмуазель Соланж Ганьон, прошу любить и жаловать! А это Варвара Кулябина, преподавательница по магической зоологии! Татьяна Баранова, преподавательница по истории! И Алевтина Опарышева, преподавательница по плетению вязи.

Четыре представительницы прекрасного пола одарили друг друга такими акульими оскалами вместо улыбок, что ректору ничего другого не оставалось, кроме как сослаться на несуществующее дело, и сбежать.