Ладожская академия. Проклятие крови

Глава пятнадцатая, рассказывающая о кошмарах и безумии

1 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

Только женщина понадеялась, что все прошло, как новый крик огласил дом. Супруг отлучился по делам, полубезумного отца она выпроводила из дома, чтобы не пугал Лизу страшными сказками, и вот, пожалуйста, дочери снова стало худо, а помощи ни от кого не дождешься. Даже прислуга сбежала, испугавшись «бесноватой» девочки! Ее мать измучалась, подумав, что действительно стоит отвести дочь к столичному лекарю, авось он поможет.

Дверь открылась с невозможным визгом, хотя ее недавно смазывали.

– Лиза, снова плохой сон?

Хрупкое тельце было накрыто одеялом, и крупно дрожало. Женщина не выдержала, сорвала с ребенка материю, но Лиза выхватила одеяло обратно, притянула к себе, и свернулась калачиком.

– Мамочка, под моей кроватью спряталось чудовище! – с надрывом произнесла девочка.

Видит Красный Бог, эти постоянные выходки довели женщину до края. Она опустилась на четвереньки, заглянула под кровать, и ее сердце замерло от ужаса: на полу лежала Лиза, глядя на женщину безумными глазами.

– Мамочка, на моей кровати спит чудовище! – едва слышно прошептал ребенок.

***

Душераздирающий вопль разорвал ночную тишину, и Гастон слетел с кровати, словно катапультой подброшенный. Он всегда спал чутко, но на этот раз Соланж сумела его застать врасплох: она проснулась с громким криком, подскочила на постели, выбрасывая магическую энергию, которая впечатала бедного фамильяра в стенку.

Не обращая внимания на боль, верный пес подбежал к хозяйке:

– Что случилось, Ланж?

Давно он не видел девушку такой испуганной и растерянной, с пустым взглядом, словно она до сих пор не отошла от сна, пребывая в мире призрачных кошмаров. Как и ее предок когда-то, Роланд Пьер де Ганьон.

Гастон служил при нем фамильяром, пока Пьер не сошел с ума, и его сила не поглотила его. Триста лет ни у кого из потомков не проявлялся дар предвидения, чему Гастон искренне радовался, но эта опасная способность, чреватая безумием, снова напомнила о себе, еще и пробудилась у Соланж! Пес любил ее больше всех своих предыдущих хозяев, отказался от бессмертия, разорвав связь с родом Ганьон, когда нынешний глава семьи отказался от дочери. Но как спасти ее от нее самой?

«Мой солнечный ангел!»

В дверь постучали. Сердце девушки забилось, но она нашла в себе силы подняться с постели, накинуть халат, пригладить волосы, и впустить обеспокоенных коллег.

– Мадмуазель Ганьон, это вы кричали? – спросил ректор Денисов.

– Нет, – спокойно солгала Соланж, – но я слышала чей-то зов. Наверное, кому-то стало плохо!

– Звук доносился отсюда! – зло ответила преподавательница по истории, пока остальные шокировано разглядывали убранство комнаты.

– А вам откуда это знать? Ваша комната находится на максимальном удалении от моей.

Ректор глянул на разъяренную Татьяну Баранову, равнодушную Соланж, и вывел толпу из спальни парижанки. Она сочла нужным отправиться с ними, выяснять, что произошло, хотя Гастон очень боялся за нее.

«Либо время дара пришло, либо его пробудило это место. Что за сила обитает в Ладоге? Хотя первые видения начали появляться еще в Исети!» – размышлял фамильяр, скрывая от хозяйки свои мысли.

Однако вскоре ему пришлось отвлечься от тяжелых дум, когда он увидел комнаты других преподавателей.

«Теперь понятно, почему они с такой ненавистью смотрели на меня», – прокомментировала Ланж.

«У всех простые, даже бедноватые спальни, а у тебя – практически королевские покои!» – ответил фамильяр.

Лицо девушки покрылось румянцем.

«Вот черт! Готова поспорить, это император распорядился выделить мне такую комнату!»

«А может это был Лис?»

«Нет, я так не думаю».

«Почему?»

«Он слишком опытный интриган, чтобы так сильно облажаться. Лис скорее поселил бы меня в хлев, чем в роскошные покои, лишь бы не выделять среди остальных. А вот у императора наверняка свои представления о скромности и быте простого люда».

Побродив еще с десять минут всем преподавательским составом, они остановились, и пришли к выводу, что во всем виноваты шутники-студенты. Ректор пожелал остаток ночи провести спокойно, и проследил, чтобы все разошлись по комнатам. Соланж с достоинством улыбнулась, преспокойно покинула коридор, однако, оставшись наедине с Гастоном, она снова показалась фамильяру растерянной.

– А теперь, девочка, ты расскажешь, что произошло.

Парижанка сползла вниз по стене, расфокусированным взглядом вперившись в пустоту.

Чем опасны кошмары Соланж?