Ладожская академия. Проклятие крови

Глава семнадцатая, рассказывающая о начале неприятностей

23 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

Первые недели сентября превратились в сплошную полосу препятствий: коллеги завидовали новой преподавательнице, ученики сопротивлялись попыткам обременить их умы знаниями, ночами снились муторные сны, а сама загадочная сущность не спешила проявлять себя. С одной стороны, это было хорошо, но с другой… Как обезвредить врага, который затаился?

Единственным, кто по-доброму отнесся к Соланж, был Алексей Громов. Зато с первых занятий парижанка приметила местного аналога Германа Герцога – норвежца Ивара Кальберга, выходца из состоятельной семьи, за которым бегали девчонки, и который сходу заявил Соланж, что ей не место в их академии. До испытаний в Исети Ланж была вспыльчивой и раздражительной, но после пережитого кошмара ей хватило мудрости не принимать злые выпады юноши близко к сердцу. Он был еще мальчишкой, глупым и избалованным, как и Герц когда-то.

Соланж до сих пор скорбела по исетскому оборотню: парень не заслуживал такой участи. Злость на мертвецов и прочих потусторонних тварей укрепила решимость девушки дойти до конца. Никто больше не обидит детей, только не в ее смену!

В пятницу вечером Гастон настоял на прогулке в город.

– Хватит безвылазно сидеть в крепости! Прогуляемся, проветримся, а их самостоятельные работы проверишь потом!

– А как же «делу время, потехе час»?

– Моя физическая оболочка нуждается в просторе! Я хочу побегать и подышать запахами леса!

Поторговавшись со своей совестью, Соланж решила, что займется работой в субботу утром. Надев красивое платье, девушка отправилась в город, и первым делом они с фамильяром купили ватрушек и леденцов, чтобы поддержать местных торговцев. Обычно рядом крутилась детвора, которой Ланж раздавала сласти, но на этот раз на улицах было непривычно пустынно.

Кое-как пристроив угощения редким прохожим, парижанка вспомнила о любимом холме, с которого было так приятно наблюдать за речкой, но ее внимание привлек мужчина в траурной одежде. Понадобилось несколько секунд, чтобы признать в нем Михаила Лебедева, главу охраны, сопровождавшей ее из столицы в Ладогу.

– Неужели император отправил его сюда? Что-то произошло?

Гастон встревоженно мотнул головой.

– Нет, тут дело в другом. Глянь на его одежду, выражение лица!

Их глаза встретились, и Михаил несмело подошел к ней.

– Мадмуазель Ганьон! Рад встрече.

– Взаимно, господин Лебедев. Вы прибыли в Ладогу по поручению?

Бледное лицо еще больше заледенело.

– Увы, я приехал на похороны. Возможно, вы не слышали, но погибла супруга моего кузена, и их маленькая дочь.

– Мне очень жаль, примите мои соболезнования! – воскликнула Соланж.

– Благодарю, мадмуазель.

Гастон недоуменно плюхнулся на лохматый зад. Теперь стала понятна напряженная атмосфера в городе.

– Почему мы об этом не знаем? В академии ни слова не сказали о трагедии, а ведь все должны стоять на ушах! Двойная смерть, какой ужас!

– Как это произошло? – спросила девушка, и тут же об этом пожалела. – Простите, я вмешиваюсь не в свое дело. Наверняка вам не хочется обсуждать это с посторонним человеком.

Михаил слегка улыбнулся.

– Вы очень добры, мадмуазель, с вами мне всегда приятно беседовать. Просто ситуация действительно ужасная.

Его слова неожиданно взволновали парижанку, а фамильяр с любопытством высунул язык.

«Спокойно, пес вездесущий, я не влюбилась, просто сочувствую человеку!» – заявила она по их мысленной связи.

Гастон многозначительно промолчал.

– Брата дома не было, – неожиданно произнес Лебедев. – Слуги покинули их, боялись девочку из-за ее… болезни. Ничего особенного, просто нервическое расстройство. Той ночью они остались дома одни. И их убили.

– Убили! – сдавленно повторила Соланж. – Так ведь это преступление, где стражи порядка?

– Я не могу об этом распространяться. Следствие держит все в тайне, не хочет пугать простой люд. Убийца действовал изощренно, – с ненавистью процедил мужчина. – Если я найду его первым – на куски порву!

– Господин Лебедев, если вам понадобится моя помощь – вы всегда можете ко мне обратиться.

Ожесточение сошло с его лица, в глазах отразилась благодарность. Он осторожно приблизился, и взял ее узкую ладонь в свою.

– Я хотел бы проведать дедушку моей племянницы, отца ее матери. Ему стало плохо с сердцем, я беспокоюсь о нем. Кузену сейчас немного не до родственников, он в ярости пытается добиться правосудия. Сами понимаете... Вы не сходите со мной?

Соланж согласилась, радуясь, что хоть что-то может для него сделать. Но у нее самой чуть не прихватило сердце, когда Михаил подвел ее к дому архивариуса.

Михаил Лебедев