Ладожская академия. Проклятие крови

Глава восемнадцатая, рассказывающая о первых жертвах

23 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

Михаил оглянулся на застывшую девушку, и нахмурился.

– Что-то не так, мадмуазель?

Она рассеянно пожала плечами.

– Я знакома с Евдокимом Григоровичем, он поведал мне много интересного об истории города. Приятный мужчина. Когда мы в последний раз виделись, он сказал, что его внучка болеет.

– Да, тогда и случился нервический приступ. Я написал им, чтобы они немедленно приехали ко мне, в столицу, пока кузен отсутствует по делам. Я бы сводил племянницу к хорошему лекарю. Если бы только…

Он замолчал, но было понятно и без слов, о чем он думал.

– Не вините себя в случившемся! Увы, когда беда случается с нашими близкими, мы испытываем сильную боль, и стараемся на себя перетянуть ответственность за их страдания.

Фамильяр Михаила посмотрел на парижанку с теплотой, и даже Гастон перестал недовольно косить на кота глаз. Сам же мужчина отвернулся к двери.

– Пойдемте!

Он постучал, но архивариус не ответил. Выждали минуту, две, но в доме царила безмолвная тишина.

– Мне запрещено нарушать неприкосновенность чужого жилища, но вдруг ему плохо, и он нуждается в нас? – еще сильнее нахмурился мужчина.

– Почему вам нельзя? Вы же представитель императора.

– Вот именно! Нам запрещено… афишировать это, и компрометировать его величество.

Соланж улыбнулась, но вдруг ее пронзила страшная догадка, от которой улыбка примерзла к губам. Михаил в один шаг приблизился, готовый подхватить мадмуазель, если она решит упасть в обморок, но потеря сознания Ланж не грозила. Наоборот.

– Господин Лебедев, я прошу у вас прощения!

– За что?

– Я была так шокированная новостью о смерти вашей племянницы, что даже не спросила имени бедного дитя! Мне крайне стыдно!

В его красивых глазах она увидела тень недоверия.

– Вы уверены, что это единственная причина вашей бледности?

– Разумеется.

Михаил печально вздохнул.

– Ее звали Елизаветой.

– Лиза, – бесцветным голосом повторила Соланж.

– Да, любимая долгожданная дочь. Мой племянник уже взрослый, ему семнадцать, он часто сопровождает отца в деловых поездках. А Лиза была поздним ребенком, маленькой барыней! Мы ее баловали, души в ней не чаяли.

«Боже мой, Гастон! Что я наделала!»

«В каком смысле?»

«Это я пришла к архивариусу с вопросами, заставила рассказывать о местных легендах. Помнишь, он замолчал после того, как выглянул в окно! А потом мне приснилась девочка, Лиза, как она боялась монстра в сундуке».

«Когда мы снова встретились с Евдокимом Григорьевичем, он сказал, что у него беда дома, внучка заболела, – пораженно сказал Гастон. – Оттого и отказался с нами разговаривать».

«А потом девочку… убили! Я же видела это в своем кошмаре!»

– Когда в последний раз видели господина архивариуса? – вслух спросила Соланж.

– Точно не могу сказать.

– А когда случилась сия трагедия с вашей семьей? – осторожно вмешался Гастон.

– Первого сентября. Но обнаружили их тела лишь четвертого. Я же говорил, прислуга сбежала из дома.

– Их следует допросить!

– Допросили, они лишь повторяют, что девочка сошла с ума, и в доме поселилось зло. Оно и погубило несчастных.

Поняв, что она видела настоящее убийство, Ланж пришла в ужас и ярость, и дверь в дом архивариуса вылетела из петель. Михаил шокировано посмотрел на нее, но девушка стремительно влетела в темный коридор, зовя Евдокима Григорьевича. Воздух был затхлым, словно здесь никто не проживал по крайней мере лет пять. Старика дома не оказалось.

– Мадмуазель! – воскликнул Лебедев, но девушка его перебила.

– Вы не можете вломиться в чужое жилище, а я могу! И не буду просить за это прощения: человек потерял дочь и внучку, мало ли что он мог с собой сделать в порыве отчаяния! Нужно найти его!

Михаил отправился обыскивать жилую комнатку архивариуса, а Соланж с Гастоном принялись искать подсказки в общей куче документов.

– Это моя вина, Гаст! – расплакалась парижанка. – Как я раньше не догадалась! Он что-то знал, и его шантажировали! Когда он поведал мне о легенде, его внучку убили. Это была та самая тварь, на которую мы охотимся!

Пес ласково прижался к ней лохматым боком.

– Нет, мой ангел! Мы заставим заплатить тех, кто погубил безвинные жизни, но не бери груз их ответственности на себя.

– Почему вы считаете смерть Лизы своей виной? – раздался ледяной голос Михаила.