Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцатая, рассказывающая о редкой пользе подслушивания

26 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

В понедельник утром Ланж вела занятие с седьмым курсом, рассказывая сонным детям о самых жестоких темных заклинаниях.

– Если адепт выбирает дорогу зла, то в итоге его верными сподручными становятся наиболее опасные заклинания. Он опускается на самое дно, даже если изначально планировал иначе, считая, что зло может быть привлекательным, романтичным или благородным. Темная вязь дает власть, а ее развращающее воздействие нельзя недооценивать. Постепенно адепт начинает желать большего, потребности возрастают, а понятия о допустимом или недопустимом – размываются. Маги, использующие свой дар темным путем, теряют самое важное, что делает их людьми: совесть, любовь и милосердие. Вы должны помнить об этом, ведь если вам выпадет несчастье столкнуться с адептом, вы не сможете убедить его или вернуть на сторону добра. Увы, человек, вкусивший могущество, потерявший душу ради силы и превосходства больше не повернется к свету.

Скучавшие дети навострили ушки.

– Простите, мадмуазель! – подняла руку местная отличница Алевтина Гринева. – Вы ведь сражались с темными магами в Исети. Каково это было?

– Никому не пожелала бы такого опыта, но вы должны знать, чтобы суметь защитить себя, если однажды возникнет необходимость. Признаюсь, мне было страшно. Их было много, они не гнушались самой жестокой вязью, и ради своей цели были готовы на все. Они давно потеряли нравственность, им не было страшно расплавить человека или разорвать его тело заклинанием. Я понимала, что в случае нашего поражения они захватят академию, перебьют учеников, детей, и сделают крепость своим оплотом. Темные маги очень долго прятались в тени, и решили выйти на свет божий, чтобы заявить о себе, но мы им этого не позволили.

– Вы использовали запрещенные заклинания? – неожиданно спросил Ивар Кальберг.

Девушка мысленно вздохнула, и ответила твердым голосом:

– Да, в целях самообороны.

На его лице отразилась высокомерная ухмылка.

– И как, вы чувствуете, что потеряли совесть, любовь и милосердие?

– Отнюдь, именно ради этих трех чувств я и сражалась. Если когда-нибудь это понадобится, я вступлю в бой и за учеников Ладожской академии, хоть вы, Кальберг, и демонстрируете неуважение к преподавателю. Однако, надеюсь, мне больше никогда не понадобится переживать этот ужас вновь! А теперь, если вы закончили задавать вопросы, мы с вами перейдем к темным заклинаниям. Вам нужно знать, какими они бывают, и как им противостоять.

Под конец занятия дети окончательно включились в учебный процесс, так увлекла их тема урока. Один только Ивар держался особняком, словно не признавал право парижанки чему-либо его учить.

– Как удачно, что сегодня только одно занятие! – проворчал Гастон. – Нам нужно расшифровать послание, а мы топчемся на одном месте! В таких случаях хорошо бы сходить в библиотеку, но здесь она бестолковая, а архив в городе для нас отныне закрыт навеки! Мы даже не знаем, что творится сейчас в Ладоге, вдруг тварь еще кого-нибудь убила?

– По больному бьешь, друг.

Девушка прислонилась лбом к стене, вспоминая ужасное видение, Лизу, ее мать, ледяной страх, мурашки по коже, и потустороннее присутствие. Кто же их враг? Как его найти? И почему Лис не объявился?

– Нам нужно сходить на поляну, глянуть, вдруг появились инструкции.

– Если нас Лебедев не перехватит по дороге!

– Мы не можем сидеть здесь безвылазно, придется рискнуть.

Раздались легкие шаги. В помещение зашла служанка, и попросила Ланж пройти к ректору. Парижанка сдержанно улыбнулась, хотя предчувствие было не из хороших.

– Господин Денисов, вы звали меня?

– Да, мадмуазель, доброе утро! – Александр был сама любезность. – Я хотел оповестить, что по счастливому стечению обстоятельств мы раздобыли для вас новое зеркало всего за два дня!

– В прошлый раз вам понадобилось гораздо больше времени.

– Понимаю ваше негодование, оно справедливо! Я сам удивлен, никогда раньше такого не было. Нам не удалось выявить злоумышленника. И зачем разбивать все время зеркала? Ничего ведь не пропало из ценностей.

– У меня с собой нет здесь ничего особо ценного, да и это неважно: кто-то умудряется взламывать мою защиту, проникать в комнату, и портить имущество! И это в охраняемой академии, практически в подземелье, куда чужаку не пробраться незамеченным!

– Намекаете, что это кто-то из преподавателей? – нахмурился ректор.

– Не смею даже думать о таком, господин Денисов, ведь впервые зеркало было разбито во время летних каникул, до прибытия сюда преподавателей.

– Значит, виновен кто-то из персонала. Разберемся, даю слово!

– Кстати, в пятницу я узнала, что в городе погибла маленькая девочка со своей мамой. Ужасная трагедия! Почему в академии об этом не сказали?

В глазах мужчины отразился непонятный блеск.

– Вы правы, трагедия поистине ужасная. Антон Замятин – известный в городе человек, успешный по местным меркам предприниматель. Гибель его семьи потрясла меня до глубины души, но я не хотел распространять сведения до того, как это станет необходимым. Мне не хотелось пугать детей, сеять панику, чтобы они начали бояться.