Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцать третья, рассказывающая о Герцоге и даме его не живого сердца

26 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

– Нет! – закричал Гаст, не зная от кого защищать Ланж в первую очередь.

Верный фамильяр кинулся на оборотня, но Герц легко увернулся, занес секиру над головой, и со всей силы ударил обухом в зеркало. Во все стороны брызнуло осколками, Гастон отскочил, но повалился на землю, ощутив резкую боль. С трудом поднял голову, глядя на Германа, утыканного осколками. Соланж не пострадала, ибо мертвец заслонил ее собой.

Тем временем сама парижанка вырвалась из объятий Герца, отбежала на несколько шагов, расширенными глазами глядя на осколки в его теле и уничтоженное зеркало.

– Я всегда рад тебя видеть, но сегодня ты сорвала мне свидание с одной тварью. Не ревнуй только, дорогая! Долго пришлось ее выслеживать, и ждать подходящего зеркала, но да ладно, придумаю что-нибудь еще.

Та же хрипотца в голосе, те же короткие волосы, насмешливое выражение лица, но Ланж помнила, как он упал, разбился, умер окончательно.

– Почему ты так смотришь, нравлюсь? – улыбнулся Герцог. – Кстати, твой блохастый фамильяр ранен, если ты не заметила.

– Это кто из нас еще блохастый, волчара ты дохлая! – возмутился Гастон, и Соланж кинулась к своему компаньону. – Да нормально все, не переживай!

Девушка сплела обследующую вязь, вытащила мелкие осколки, затянула раны, и снова повернулась к Герману. Тот сидел рядом с зеркалом, неотрывно следя глазами за парижанкой.

– Я думала, ты разбился, упав с горы, – ее голос предательски дрогнул.

– Нет, выпустил волчью сущность, сумел зацепиться, спуститься вниз, где один из мертвецов помог мне снять твой амулет. Признаюсь, это было мучительно больно. Коралл едва не расплавил мне грудь, но я сохранил его.

Оборотень подошел к валявшейся на земле куртке, и вытащил из кармана завернутый в материю предмет.

– Забирай, пусть оберегает тебя дальше.

Ланж поймала сверток, и обнаружила внутри тот самый амулет, с помощью которого одолела в прошлый раз Герцога.

– Почему ты помог мне, почему не попытался убить? – наконец девушка вернула самообладание.

– Убить? Зачем?

– Из мести.

– Все, что я делал, было направлено на твою защиту, Соланж, пусть и не всегда успешно. Однако я никогда не хотел причинить тебе вреда. Ну, кроме нашей первой встречи в исетском подземелье. Я был не в себе после обращения в мертвеца, каюсь.

Гастон глухо заворчал, как бы невзначай напоминая, что это его Герц гонял по всему подземелью, и едва не убил.

Ланж поднялась с земли, отряхиваясь от грязи. Амулет покоился в кармане, и от его одобряющего тепла девушке стало легче дышать.

– Поверь, Герман, я рада, что ты спасся. Я считаю, ты не заслужил того, что Мара сделала с тобой, и я скорбела по тебе, Диане и другим загубленным жизням. Но что ты делаешь в Ладоге? Неужели это ты раз за разом уничтожал зеркала в моей спальне? Как ты сумел пробраться в крепость? И как понимать вот это вот все?

Парень медленно приблизился, демонстративно заложив руки за спину.

– Я здесь ради тебя, чтобы помочь. Эти недоумки из канцелярии отправили сражаться с древним чудовищем хрупкую девушку, даже толком не выяснив, с чем именно они имеют дело.

– А ты знаешь, что это за тварь?

– Знаю, я ведь и сам в некоторой степени чудовище, – невесело улыбнулся Герман, – чувствую себе подобных. Хотя мы не так уж и похожи: я – нежить, но моя оболочка сохранилась в изначальном виде, как и мой разум. Я сам себе хозяин, могу выбирать, что делать, как жить, да и в целом могу нормально существовать среди простых людей, если того пожелаю. Первого из нас создала скверна, испепелила и возродила заново. Точнее сказать – переродила в новую форму существования. А местная тварь...

– Что? – нетерпеливо воскликнула Соланж, делая шаг навстречу.

Герман острозубо улыбнулся, игриво склоняя голову набок.

– Может, тебе не стоит в это вмешиваться? Я сам со всем разберусь, а ты работай, учи детей, наслаждайся жизнью. Заманчиво, правда? Соланж, милая, ты даже не представляешь ценности жизни!

– Давай оставим эти разговоры на потом! Я хочу знать, что угрожает жителям Ладоги, и как это уничтожить.

Парень пожал плечами.

– Понимаешь, мой ангел, я боюсь за тебя: ты вечно кидаешься в огонь, сначала делаешь, а потом только думаешь. Если с тобой что-то случится, мне придется обратить тебя в мертвеца, чтобы ты продолжила существование, а тебе это вряд ли понравится, так что оставь грязную работу мне.

Соланж разозлилась от его наглости и снисходительного тона.

– Не смей мне угрожать, Герман! Рассказывай все, что тебе известно!

– Сколько страсти! – восхищенно воскликнул оборотень. – Ну ладно, хорошо, это действительно я разбил зеркала в твоей комнате, и ты должна теперь понимать, почему. Тварь может перемещаться с их помощью, причем, достаточно чистого отображения, например, в окне или даже в воде.

– Как такое возможно?